– У нее здесь только сестра, – сказал Арт. По напряженному выражению его лица я поняла, что делиться этими сведениями он не рассчитывал.
На мгновение мне показалось, что и разум, и сердце покидают мое тело. Как обычно, захотелось умчаться от этой боли, но я себя осадила.
– Что, если я с ней пообщаюсь? – спросила я. – Может, удастся немного ее утешить.
– Не думаю. Мне кажется, ей будет неловко. По крайней мере сейчас. Она не хочет ни с кем общаться. – Арт помолчал. – Боится выходить из квартиры.
– Она обратилась в полицию?
– Я ей это очень советовал. Сказал, что могу даже пойти туда с ней и ее сестрой. Но она боится.
– Вы же понимаете, он может сделать это снова.
– Понимаю, – сказал Арт. – Поверьте, понимаю. – Он посмотрел на свои ногти. – Давайте лучше о чем-нибудь о другом.
Я охотно согласилась. Кому захочется портить свидание с Артом Накасонэ такими мрачными разговорами?
После нашей с Артом встречи в сквере я несколько ночей спокойно спать не могла. Все думала и думала о девушке, которую изнасиловали. Пыталась у подъезда подловить Харриет, чтобы выспросить, что ей известно, но она всегда торопилась на какую-нибудь срочную встречу. Складывалось ощущение, что она меня избегает.
Хаммер тоже пропал, просто исчез из округи, как сгинул. Я прямо забеспокоилась и как-то вечером, заметив по соседству Манджу, который куда-то брел, окликнула его:
– Ты не видел Хаммера? – спросила я, задыхаясь, потому что мне пришлось Манджу догонять.
Он пыхнул дымом, целя мне прямо в лицо. Вот уж точно, хорошими манерами этот тип так и не обзавелся.
– Нет. Даже ходил к его подруге в Чайнатаун. Она тоже его не видела.
Где ж он тогда живет? И эти ужасные царапины у него на лице. Не похоже, что это дело рук Роя. Такие ссадины оставил бы тот, у кого длинные ногти.
– Часто он так поступает? Исчезает, я имею в виду.
– Он пытается, но я за ним слежу. На этот раз, однако, все по-другому.
Было видно, что Манджу искренне огорчен. Я и понятия не имела, что мужчина способен проявлять такую заботу о друге. Но, может, дело тут не в Манджу, а в особом обаянии Хаммера? Вот и у меня он вызывал и отвращение, и интерес сразу. Неужели и Роза поддалась его порочному магнетизму? А вот Рой, похоже, с самого начала подозревал в Хаммере что-то сомнительное. Это могло объяснить, отчего он полыхает гневом при одном его виде.
– Уверена, он объявится, – сказала я, хотя уверенности особой не чувствовала.
Манджу меня не услышал. Он уже брел дальше по Кларк-стрит, оставляя за собой шлейф дыма.
Следующие несколько дней я чувствовала себя взвинченной и выбитой из колеи, как будто внутри меня посвистывали туда-сюда шарики для игры в пинбол. Жить в Чикаго, думала я, все равно что кататься на русских горках. Тут и волны эмоций, и предвкушение встречи с Артом, тут же резкий приступ паники из-за того, что насильник разгуливает на свободе.
Филлис тоже была рассеянна в последние дни. Мы полагались на нее, когда надо было отыскать самые позабытые книги, которые требовались кому-нибудь примерно раз в десять лет. Даже в свои перерывы она бродила вдоль дальних стеллажей: считала, что никому не нужные книги тоже заслуживают того, чтобы их время от времени навещали.
Недавно объявившийся читатель, профессор истории, которого пригласили прочесть курс в Северо-Западном университете, стал регулярно посещать библиотеку и порой делал срочные заказы в самом конце дня. Он был специалист по военной истории, в частности по галльским войнам при Юлии Цезаре. В Ньюберри хранились десятки изданий по этой теме, и когда требовалось выполнить спешный запрос, мы с Нэнси полагались на опыт Филлис.
Однако в тот день она все время приносила не те тома.
Профессор, невысокий мужчина едва ли выше меня ростом, недовольно буркнул, когда она сделала это в первый раз. Но к третьему разу он потерял терпение.
– Она что, совсем идиотка? – спросил он так громко, что это услышали все в зале.
Нэнси, которая могла бы поставить его на место, ушла на перерыв. Я же замерла. Что-то в его тоне показалось мне знакомым. Вот так же у нас на овощном рынке вели себя некоторые из так называемых “шишек”, владельцев торговых сетей. Мы, японцы, были ниже их рангом. И вот теперь этот профессор вел себя точно так же по отношению к молодой негритянке.
Филлис не отвела взгляда от этого человека, как поступила бы я. И глазом своим каштановым она не моргнула.
– Нет, сэр, я не идиотка. И я буду признательна, если вы впредь станете обращаться ко мне, как к нормальному человеческому существу.
Это было потрясающе. Ее голос прозвучал ровно, но нельзя было не распознать ярости, таившейся в каждом слове. И профессор, который тоже эту ярость услышал, пробормотал что-то вроде извинения и смылся.
– Ты в порядке, Филлис? – спросила я.
Нэнси вернулась со своего перерыва и примкнула к нам у стойки.
– Реджи ранен, – объявила Филлис. – Попал в снайперскую засаду. Несколько дней назад пришла телеграмма.
– О боже! – воскликнула Нэнси и сразу же обняла Филлис, которая обессиленных рук так и не подняла.
– Океания? – пробормотала я.
– Остров Бугенвиль.
