Питер Акройд — прославленный английский прозаик и поэт, автор бестселлеров «Процесс Элизабет Кри», «Хоксмур», «Журнал Виктора Франкенштейна», «Дом доктора Ди», «Чаттертон», а также биографий знаменитых британцев. Не случайно он обратился и к творчеству Джеффри Чосера, английского поэта XIV века — создателя знаменитых «Кентерберийских рассказов». По их мотивам Акройд написал блестящую мистерию «Кларкенвельские рассказы», ставшую очередным бестселлером. Автор погружает читателя в средневековый Лондон, охваченный тайнами и интригами, жестокими убийствами и мистическими происшествиями. А тем временем безумица из Кларкенвельской обители — сестра Клэрис, зачатая и родившаяся в подземных ходах под монастырем, предрекает падение Ричарда II. В книге Акройда двадцать два свидетеля тех смутных событий — от настоятельницы обители до повара, каждый по-своему, представляет их. Эти разрозненные рассказы соединяются в целостную картину лишь в конце книги, где сам автор дает разгадку той темной истории.
Быть может, читатель припомнит, что многие персонажи этого повествования встречаются и в «Кентерберийских рассказах» Джеффри Чосера. Как заметил Уильям Блейк, «по складу характера Чосеровы пилигримы — это те же типы, из которых состоят все народы во все века: едва завершается одно столетие, приходит другое, совсем иное на взгляд смертных, но для бессмертных ровно такое же самое…».
Преподобная Агнес де Мордант,
Преподобная Элис
Гаррет Бартон,
Коук Бейтман,
Бого,
Генри Болингброк,
Оливер Ботлер,
Роберт Брейбрук,
Сестра Бриджет,
Джеффри де Кали,
Сестра Клэрис,
Драго,
Джон Даклинг,
Уильям Эксмью,
Джон Феррур,
Хэмо Фулберд,
Томас Гантер,
Эмнот Халлинг
Гейбриел Хилтон,
Дженкин,
Джолланд,
Освальд Ку,
Магга,
Гибон Магфелд,
Ричард Марроу,
Мартин,
Брэнк Монгоррей,
Роберт Рафу,
Ричард II,
Гилберт Росслер,
Энн Страго,
Радулф Страго,
Умбальд из Ардерна,
Майлз Вавасур,
Роджер Уолден,
Роджер из Уэйра,
Преподобная Агнес де Мордант сидела у окна своей кельи и смотрела на монастырский сад. Прежде настоятельницей обители Девы Марии в Кларкенвелле была ее тетка, и по ее кончине Агнес по-родственному взяла на себя заботы не только о душах монахинь, по и о монастырских землях. Сад назывался «Фор-парадиз», то есть «За оградой Рая», но в то теплое февральское утро он казался настоящим Эдемом. Земельный надел имел форму треугольника — в честь блаженной Троицы, — и у трех его сторон располагались цветники, тоже треугольные; их соединяли три дорожки, устланные тридцатью тремя каменными плитами. Сад был обнесен стенами в тридцать три фута высотою, сложенными из трех слоев камня: булыжника, кремня и песчаника. Вокруг одного из вишневых деревьев были посажены лилии, символ Воскресения, неизменно напоминавшие Агнес слова, которые она давно выучила наизусть: «Праведник цветет как лилия… Насажденные в доме Господнем, они цветут во дворах Бога нашего».[1]
Преподобная Агнес вздохнула. Кто принесет обители новые беды? Кто жарче раздует пламя или доставит больше радости Небесам или больше мучений страдальцам в Аду?
За стенами сада до самой реки простирались поля, вдали виднелась солодовня с голубятней на крыше, рядом — хорошо ей знакомый каретный двор и возле конюшен сенной сарай. На западном берегу речки Флит стояла мукомольня, на другом — беленый домик под соломенной крышей, хозяином которого был монастырский управляющий. Между мельником и управляющим шла нескончаемая тяжба за права на речку, что протекала между ними. Время от времени они нанимали баркас и плыли из устья Флита по Темзе к Вестминстеру, чтобы слегка надавить на судью или барристера,[2] но дело все равно не двигалось. Аренда баркаса стоит два пенса, заметил однажды управляющий в разговоре с Агнес, а вот на законников уходят все денежки до последнего пенса, и то мало. Настоятельница хотела было вступиться и помирить тяжущихся, но мать-казначея, да и другие отговорили ее: что толку метать бисер перед свиньями?
Через открытую аркаду из кухни долетали запахи готовящейся еды, слышалось бренчание перемываемых латунных тарелок — на них разложат хлеб и куски говядины для трапезы после заутрени. Неужто жизнь, до Судного дня, будет идти тем же чередом? Все мы — лишь капли косого дождя, летящие на землю. Обезьянка настоятельницы, чуя грустное настроение хозяйки, вскарабкалась ей на плечи и принялась играть золотым кольцом, висевшим на шелковой нити меж грудей. Преподобная Агнес запела новую французскую песню
