При упоминании праведной крови Христовой все засмеялись, потому что им были хорошо знакомы уловки и плутни, на которые горазда Церковь. Эти люди были членами тайного общества, которое называлось
Однажды случай свел Эксмью с Ричардом Марроу в трапезной монастыря Сент-Бартоломью, они разговорились на духовные темы, и Марроу по секрету рассказал про группу избранных, в которую он тоже входил. В конце концов Эксмью стал вместе с Марроу посещать их сходки и своим красноречием и набожностью скоро полностью подчинил избранных своей воле.
— И как же мы этого добьемся? — громко спросил Майлз Вавасур.
— Я распустил среди них слух о том, что сначала должны произойти пять чудес, они ускорят приход дня освобождения, — объяснил Эксмью. — Думаю, вам знаком старинный символ: пять сцепленных друг с другом кругов? — Он говорил о знаке, получившем распространение в раннехристианскую эпоху; им будто бы пользовался еще Иосиф из Аримафеи.[65] — Так вот, символ этот произвел на них большое впечатление.
— Значит, остались еще три чуда, — заключил барристер Майлз Вавасур, гордившийся своей сметливостью. — Два-то уже произошли: часовня и убийство в соборе Святого Павла.
— Теперь черед еще трех соборов в разных местах города; это церковь Гроба Господня, Сент-Майкл-Ле-Кверн и Сент-Джайлз.
Собравшиеся одобрительно загудели. В их голосах слышалась самоуверенность людей, облеченных властью. В своем кругу они держались непринужденно, оживленно до беспечности, высказывались откровенно и свободно. Хотя тема смерти и бессмертия никогда не обсуждалась вслух, все они были убеждены: раз человек до рождения не существует, то и после смерти его ждет полное исчезновение. Поэтому прямой смысл, пока можно, наслаждаться земной жизнью. Религия тем не менее весьма полезна — для умиротворения народа и поддержания порядка. Той же точки зрения придерживались и входившие в сообщество прелаты.
Сэр Джеффри де Кали вновь потребовал внимания:
— Грядут новые пожары и разрушения. Генри Болингброк вернется в Англию и соберет огромное войско. Чтобы он смог победить Ричарда, нужно, чтобы народ видел в Генри спасителя Церкви. Благоговейное почитание надо возвести в закон. За почитанием придет страх. Нам же следует затаиться, чтобы ни одна живая душа не догадывалась о наших замыслах. Не только о том, что мы делаем, но и о том, чего не делаем.
Все направились к двери. Некоторые, прежде чем уйти, подходили к сэру Джеффри и, склонившись к его левой руке, целовали кольцо на среднем пальце, а от этого пальца, как известно, нервные волокна идут напрямую к сердцу. Когда все вышли в ночной город, рыцарь по башенной лестнице поднялся на третий этаж, в укрепленную часть башни, предназначенную для отражения нападений. Здесь же была маленькая каморка — усыпальница римлян. Кто-то стоял там на коленях, шепча священные слова из «Чистого Евангелия»:[66]
— Все будет хорошо, добрый рыцарь. Все уладится.
Агнес де Мордант стояла у главных ворот обители. Тяжко вздохнув, она обратила к Освальду Ку, старосте монастырской церкви, искаженное яростью лицо; только ямочка на подбородке чуть смягчала выражение обуявшего настоятельницу гнева.
— Ни в коем случае не разрешай им пользоваться нашими сараями. Ты только глянь на этих тварей! Мерзкие подлые обманщики! Они уже залили мочой солому, которую мы собирались настелить в церкви.
