Когда монах начал кланяться, Мацзу нанес ему сильный удар ногой. В тот же момент Шуйлао получил великое просветление. Поднявшись, он захлопал в ладоши, разразился громким смехом и сказал: «Сколь это удивительно! Сколь удивительно! Сотни тысяч самадхи, бесчисленное количество чудесных смыслов получают свой исток всего лишь из кончика одного волоска!»[425].
Поклонившись, он удалился.
Позже, он часто говорил своим слушателям: «С того момента как Мацзу ударил меня ногой и вплоть до настоящего момента, я не прекращаю смеяться!»[426].
Как-то мирянин Пан[427] спросил Мацзу:
– Кто тот, кого не сопровождают мириады дхарм?
– Когда ты сможешь выпить одним глотком воды Западной реки[428], я отвечу тебе.
– Учитель, – вновь обратился Пан, – прошу Вас, поднимите глаза на того, кто изначально не слеп.
Мацзу в тот же момент опустил взгляд, а мирянин сказал: «Речь идет о цине[429] без струн, на котором лишь Вы, учитель, умеете столь искусно играть».
Мацзу поднял взгляд и мирянин поклонился. Мацзу вернулся в келью настоятеля, сопровождаемый мирянином Паном, который заметил: «Я старался проявить свое умение, но лишь показал себя глупцом».
Затем он вновь спросил: «Как вода, которая не имеет ни костей, ни плоти, может держать челн в десять тысяч кэ?». Мацзу заметил: «Здесь нет ни воды, ни челна. Так о какой же плоти костях ты говоришь?»[430].
Однажды монах спросил:
– Почему Вы, Преподобный, говорите, что Сердце и есть Будда?
– Чтобы остановить слезы малого ребенка[431].
– Если же эти слезы прекратятся, что тогда?
– Не будет ни Сердца, и Будды.
– Если же какой-нибудь человек, который не принадлежит к этим двум категориям, явится перед Вами, в чем же Вы будете наставлять его?
– Ему я скажу, что это – не вещь.
– А если же Вы однажды встретите человека, который уже пребывает в этом, что Вы ему скажете?
– Я научу его, как постичь смысл Великого Дао[432].
Однажды монах спросил Мацзу:
– В чем смысл прихода Бодхидхармы с Запада?
– А в чем смысл твоего вопроса?[433]
Однажды монах спросил у Мацзу:
– Как достичь единства с Дао?
– Вот уже много времени, как я уж не прибываю в единстве с Дао, – ответил Мацзу.
– Так в чем же смысл прихода [Бодхидхармы] с Запада? – вновь спросил монах.
Мацзу резко ударил его и закричал: «Если я тебя сейчас же всего не изобью, люди будут просто насмехаться надо мной»[434].
Однажды молодой наставник по имени Данъюань[435] вернулся после пеших странствий[436]. Он нарисовал круг перед Мацзу, поклонился и вошел внутрь круга. Мацзу же спросил его:
– Не стремишься ли ты стать Буддой?
– Увы, я даже не знаю, как мне протереть глаза[437], – ответил монах.
– О, мне не сравниться с тобой! – воскликнул Мацзу.
Молодой наставник ничего не ответил.
Один монах нарисовал перед Мацзу четыре линии. Верхняя линия была длиннее всех, остальные три – покороче. Он сказал: «Не рассуждая о том, что одна линия длиннее, а три короче, отбросив четыре утверждения и сотню отрицаний, могу ли я попросить Вас ответить мне?»
Мацзу провел на земле одну линию и сказал: «Вот тебе мой ответ без рассуждений о длинном и коротком»[438].
Как-то раз Мацзу приказал монаху отправиться к наставнику Циню с гор Цзиншань[439] и отнести ему послание, в котором Мацзу нарисовал круг. Когда же наставник с гор Цзиншань увидел это, он потребовал кисть и добавил точку в середине круга. Монах же рассказал об этом случае императорскому наставнику Чжуну[440], который заметил: «Учитель Цинь был вновь обманут Мацзу».
Однажды образованный монах, явился к Мацзу и заявил: «Я до сих пор так и не понял, какого учения придерживается и что передает школа чань». Мацзу же спросил в ответ:
– А вы, наставник[441], какого учения придерживаетесь и что передаете?
– Я могу растолковать более двадцати сутр и шастр!
– Да не лев ли Вы?![442]
– Я не достоин этого.
Мацзу два раза вздохнул. Монах же сказал:
– Вот это – учение.
– Какое учение?
– Учение о том, что лев выходит из своего логова.
Мацзу ничего не сказал. Монах же заметил:
– Вот это – тоже Учение.
– Какое учение? – спросил Мацзу.
– Учение о том, что лев остается в своем логове.
– А если он не выходит и не входит, то это какое учение? – спросил Мацзу[443].
Наставник ничего не ответил. Затем он распрощался и вышел из дверей. Мацзу же окликнул его: «Эй, наставник!». Наставник повернул голову. «Ну а это, что такое?», – спросил Мацзу, но ничего не услышал в ответ.
«Какой же глупый наставник!» – воскликнул Мацзу.
Наместник области Хунчжоу[444] однажды спросил [у Мацзу]:
– Можно ли есть мясо и пить вино?
