Итак, ко второй четверти XI в. для китайских философов Мацзу становиться центральной фигурой всей чаньской традиции, живым воплощением «спонтанной мудрости» Чань. Ключевым моментом проповеди «школы из Хунчжоу» явился знаменитые тезисы Мацзу о том, что «Ваше Сердце и есть Будда», «вне сердца бессмысленно искать Будду» и «Нет того места, где не было бы Будды». Как следствие делался вывод о том, что лишь через самосовершенствование, а не через молитвы или чтение сутр можно достичь истинного просветления. В связи с этим в текстах Мацзу осуждаются шраваки («слушающие» или «внемлющие»), особая категория последователей чань-буддизма, которая лишь слушала, а затем, имитируя, воспроизводила слова великих наставников. При этом сами шраваки не достигали просветления, но лишь механически передавали какие-то знания.
Одно из первых упоминаний о Мацзу встречается в «Эпитафии Мацзу Даои» («Мацзу Даои таминь»), созданное Цюань Дэюем. Оно включено в сборник «Цюань тан вэнь» («Сочинения Танского Цюань [Дэюя]»), изданный в династию Тан. Тем не менее никаких точных сведений ни о жизни, ни об учении патриарха эта работа нам не дает.
Первые упорядоченные записи о школе Мацзу оставил Цзунми (780–841), назвав ее среди четырех крупнейших школ Чань того времени. В общем Цзунми не одобрял «школы из Хунчжоу», которой и руководил Мацзу, но очень точно сумел охарактеризовать ее суть: «Пробуждение мыслей и любых действий, щелчок пальцами или движение глаз, – все, что бы ни делал человек, является проявлением природы Будды, а следовательно все речи и действия представляют собой ничто иное, как [проявление] этой природы Будды». [48, 399а].
Как ни парадоксально, биографии великого наставника Мацзу в строгом смысле этого слова не существует, перед нами – лишь две крайности, которые мы встречаем во всех источниках: либо сухие и крайне обрывочные факты о его немногочисленных странствиях по Китаю, либо классические чаньские анекдоты, которые в большинстве своем тяготеют к фольклорной традиции рассказов о магах и «людях необычайных». Поэтому его настоящая биография известна лишь крайне обрывочно, и нам все время приходится оговариваться о разночтениях в разных источниках.
Мацзу родился г. в уезде Шифан – месте, которое располагается к северу от столицы провинции Сычуань, городе Чэнду. Если место появления на свет великого наставника не вызывает сомнений, то до сих пор продолжаются споры о годе рождения Мацзу. Обычно называют 709 г, хотя можно встретить и другую дату – 707 [157]
Все биографии Мацзу так или иначе подчеркивают его необычность и «отмеченность» уже от рождения. Следуя «Речениям Мацзу» он обладал по крайней мере двумя из тридцати двух признаков или лакшан, которые характеризуют великого человека или Будду – Мацзу мог дотронуться кончиком языка до носа, а на его ступнях проявлялись два круга, т. е. два мандалических колеса Дхармы, которые можно встретить на изображениях Будды. «Жизнеописания достойных монахов», повторяя слова его первого биографа Цюань Дэюя, отмечают, что Мацзу «в молодости своей в детских играх не участвовал. Видом своим был впечатляющ, словно гора, чист и глубок как полноводная река. Его великие добродетели и совершенство в Дхарме даны были ему самим Небом» [34, 766]
«Ма» было родовым именем Мацзу, «цзу» переводиться как «предок», «патриарх», «родовой предок» и обычно прибавляется к фамилии как знак уважения1. Примечательно, что полного имени Мацзу, которое ему дали при рождении мы не знаем. Вообще, кажется весьма нехарактерным, что патриарх вошел в историю именно под своим родовым именем, а не под буддийским именем Даои («Путь Единого»), в то время как все чаньские наставники именовались исключительно по их «дхармическим именам».
Возможно, это связано с пророчеством Хуэйнэна о «молодой лошади» или «жеребенке» (ма цю), поскольку фамильный иероглиф «Ма» действительно можно перевести как «лошадь». По преданию, Шестой патриарх Чань Хуэйнэн поведал своему ученику и будущему наставнику Мацзу – Хуайжану слова одного из величайших индийских учителей буддизма, предшественника Бодхидхармы, Праджнятары, о том что однажды появится «жеребенок, который станет попирать копытами народ Поднебесной», т. е. в своей удивительной мудрости будет возвышаться над всеми людьми. Вся жизнь Мацзу прошла под знаком этого пророчества.
Существует скрытый подтекст этого пророчества: по сути это предсказание предопределяет рождение Мацзу как воплощения всех великих патриархов линии Праджнятара-Бодхидхарма-Хуэйнэн-Хуайжан. Мацзу – живое воплощение их святой мудрости и овеществление мистики чаньского Знания. Он велик не потому что мудр, но именно потому, что является буквально пиком развития чаньской традиции, «попирая» всех остальных мудрецов. Здесь стоит попутно обратить внимание на одну подробность: в связи с этим предсказанием ключевой фигурой, той персоной, которая осуществляет связь между великими патриархами прошлого и прежде всего Хуэйнэном, с одной стороны, и Мацзу с другой, является наставник Нанъюэ Хуайжан – учитель Мацзу и ученик Хуэйнэна.
