Она запечатала письмо простой печаткой и спрятала перстень с тельцом так, чтобы уже никто не смог его найти и опознать по нему ее связь ни с лейтенантом королевской гвардии, ни с фактором испанского инфанта.
Однако время шло, а никто не появлялся. Прошел день, за ним второй, все было тихо, и лишь через неделю Браулио, случайно встретившийся ей в коридоре около кабинета Мануэля, спокойно улыбнулся и сказал:
— А почему бы нам снова не начать вспоминать нашу замечательную французскую родину, сеньора?
И Клаудиа поняла, что Педро опять сумел сделать невозможное. Она тут же заперлась в кабинете и первым делом уничтожила письмо, показавшееся ей теперь таким глупым. Однако слова, высказанные в нем, уже прозвучали в ее душе, и теперь от них было более не избавиться. Ее первая любовь умерла…
И глядя на нежный серый пепел в пустом камине, по странной игре ассоциаций Клаудиа почему-то вдруг вспомнила тяжелые серые глаза под тяжелыми веками на презрительном чистом лице. Странная теплота вдруг разлилась по ее груди — что было бы с нею сейчас, если бы не он? Этот холодный юноша дон Гарсия…
Окна были закрыты, и по стеклам хлестал косой дождь. Подобная погода в такую пору — обычное дело у северных границ Испании. Дон Гаспаро стоял у высокого полукруглого окна и задумчиво наблюдал за тем, как сопротивляются ветру и дождю последние оставшиеся на деревьях листья.
— Итак, фигуры расставлены. Пора начинать игру, — донесся до него голос человека, сидевшего неподалеку от пылающего камина в мягком кожаном кресле, служившем уже десятому поколению владельцев замка. Голос этот принадлежал графу Херонимо де Милано. Дон Гаспаро повернулся к своему гостю, но не успел еще ничего ответить, как граф де Милано вдруг спросил: — А вы уверены, что при катастрофе не пострадает девушка?
— Абсолютно, ваша светлость. Она уже излечилась от своего ослепления, а Педро с Хуаном практически возглавляют оба противных лагеря. Так что, теперь самое время послать в Мадрид наветту[117].
— И у вас уже есть подходящая кандидатура? — то ли спросил, то ли просто уточнил граф.
— Да, Ваша Светлость. Как раз только вчера вернулся из Кадиса небезызвестный вам дон Стефан, граф де Мурсиа. Впрочем, я еще не успел толком переговорить с ним.
— Что же, граф де Мурсиа вполне годится на эту роль. Одобряю ваш выбор, мой друг. Кстати, я что-то давненько его не видел и даже ничего о нем не слышал.
— Все эти годы он жил в качестве частного лица, проникаясь идеями и настроениями среднего слоя Испании. И вот вчера, наконец, заявил мне, что с него довольно подобных развлечений и что теперь он не прочь заняться каким-нибудь настоящим делом.
— Любопытно было бы послушать о его приключениях. Насколько я помню, де Мурсиа — личность весьма обаятельная и к тому же — неплохой рассказчик.
— Вы совершенно правы, Ваша Светлость. Я еще утром передал ему мое желание видеть его, и он должен появиться с минуты на минуту.
— Прекрасно, мой друг, прекрасно. Вы чрезвычайно предусмотрительны и великолепно умеете ценить время.
