Клавдий. Нежданный император полностью

Постума казнят в самом начале правления Тиберия, хотя в точности неизвестно, кто отдал приказ: Тиберий или Август, незадолго до кончины. Отстранение, а потом и смерть родственника ничем не улучшили положение Клавдия. Несмотря на свои умственные способности и, как мы увидим, удачное царствование, он останется мишенью для насмешек, зачастую из-за недоброжелательного отношения со стороны древних авторов, начиная с Сенеки, который выставит его на посмешище в памфлете «Отыквление божественного Клавдия». Предлогом для сатиры послужил апофеоз (обожествление) Клавдия по решению сената. В ней Клавдий после своей смерти предстает перед богами, чтобы занять место среди них, но его с позором прогоняют с Олимпа в преисподнюю, где ему оказывают не лучший прием. У Сенеки, конечно, были причины злиться на Клавдия, и мы к этому еще вернемся. Как бы то ни было, но создается впечатление, что историография сверх всякой меры обращает внимание на странное порой поведение и недостатки нашего героя в ущерб его успехам и достоинствам. Сочинения историков Светония, Тацита и Диона Кассия пестрят таким словами, как «слабый умом и телом», «тупоумие», «глупость», «рассеянность». Обобщает их все слово imbecillitas (имбецильность), означающее как умственную, так и физическую «слабость». И поскольку в коллективной памяти чаще застревают стереотипы, а не оригинальные явления, образ «имбецила» остался жить в веках.

Хотя у Клавдия не было будущего, он все же оставался завидной партией в династическом плане. Чтобы четко представлять себе, о чем речь, напомним, что Domus Augusta, то есть семья императора, была порождением многочисленных союзов между Юлиями и Клавдиями. В основе этой сети лежал союз Октавиана, внучатого племянника и приемного сына Юлия Цезаря, с Ливией из рода Клавдиев. Однако этот брак остался бесплодным, и Август обеспечил себе потомков двумя путями: по прямой линии — благодаря своей дочери Юлии от первого брака, и по боковой — благодаря своей сестре Октавии, родившей двух дочерей от Марка Антония: Антонию Старшую и Антонию Младшую. Последняя, как мы помним, была матерью Клавдия. Таким образом, драгоценная кровь Юлиев передавалась только через женщин. Разумеется, две эти ветви быстро вступили в соперничество, достигшее своего пароксизма в конфликте между чистокровной «Юлией» Агриппиной и чистокровным «Клавдием» Тиберием. Римская общественность, конечно, склонялась в пользу прямой линии. Попросту говоря, юлио-клавдий из боковой ветви всегда будет в большей степени Клавдием, чем Юлием. Его смогут полюбить, только если он женится на женщине из родственной семьи: так произошло с Германиком, который своей невероятной популярностью был обязан авторитету своего отца Друза I, но также, и даже в большей мере, своему плодовитому браку с Агриппиной, внучкой Августа. Отсюда необходимость как можно чаще соединять мужчин из боковой линии с женщинами из прямой, чтобы увеличить число прямых наследников.

Именно так и поступил Август в 4 году, обручив Клавдия с Эмилией Лепидой, своей правнучкой. Император вступал тогда в последнее десятилетие своего правления и хотел, чтобы от этого союза родились дети, объединяющие ветви Юлиев и Клавдиев. Не играя политической роли, Клавдий мог хотя бы плодить возможных наследников. Опала Юлии Младшей, матери Эмилии, вынудила Клавдия разорвать помолвку, потому что союз с дочерью заговорщиков был бы неудобен. За исключением Агриппины, все прямые наследницы Августа по крови попали в немилость, так что принцепсу пришлось изменить свою матримониальную стратегию и искать союзов с древними аристократическими родами. Около 9 года Клавдия женили на Ливии Медуллине — дальней родственнице, связанной с Ливией и Клавдиями. Увы, она умерла в самый день свадьбы, так что Августу пришлось искать юноше новую супругу, которой стала Плавтия Ургуланилла. Новая избранница тоже принадлежала к семье, в которой у Ливии имелись близкие друзья. Она родит мужу двоих детей: Друза и Клавдию.

Какие выводы извлечь из этих матримониальных приключений? Клавдия преследовало невезение. Он мог бы основать новую прямую линию Юлиев — Клавдиев, но из-за отсутствия политически благонадежных Юлиев был вынужден довольствоваться тем, что соединил династию со знатными семьями, к союзу с которыми стремился Domus Augusta. Таким образом, его роль ограничилась ветвью Клавдиев: оба его брака в большей степени послужили устремлениям Ливии, чем Августа, который возлагал надежды исключительно на Агриппину. Следовательно, и в династическом плане он играл вторую скрипку. Ни кончина Марцелла, ни смерть Луция и Гая, ни опала Постума не пошли ему на пользу. Отныне продлить древо Юлиев должен был только его брат Германик, а не он.

Решительно, ему было уготовано остаться никем.