Мигель никак не может заснуть. У него перед глазами стоит образ мёртвой Динары, и как её тело засасывает утилизатор. В ушах стоит треск костей и звук рвущихся сухожилий. И запах, ужасный трупный запах. И вкус, сладкий вкус человеческого мяса. Он чувствует, что что-то в нём изменилось. Раньше он был мягким, подавленным, бесхребетной амёбой, а теперь он ощущает невероятную силу и власть. Возможно, от того, что теперь он не привязан к любовнице. Избавился от привычки. В нём смешались незнакомое ему чувство свободы и рождённый этой свободой страх от отсутствия почвы под ногами. Это возбуждает. А послевкусие человеческого мяса постоянно напоминает об опыте людоедства. Теперь к нему приклеена только Мария. И у Мигеля зреет план. Сейчас он уже не тот Мигель, что был раньше. Но сам он пока не осознаёт это. Итак, план таков: он задушит Марию и потом отгрызёт её от себя. Тогда будет полностью свободен и сможет выбраться отсюда. То, что с этой толстой коровой ему удастся договориться и сбежать, маловероятно. Наконец его сваливает сон, и он засыпает.
Ему снится, что он в лесу, вокруг туземцы в набедренных повязках, и они едят человеческое мясо. Внезапно раздаётся какой-то звук, они бросают еду и кидаются в лес. Мигель бежит вместе с ними. Тут оказывается, что он бежит не с ними, а от них, он – жертва. Он знает, что его хотят догнать и так же съесть, и в страхе убегает. Но тут он падает и…
Просыпается Мигель от какого-то толчка. Поворачивает голову и видит лежащего рядом Оливера, приподнявшегося на локтях и разглядывающегося своё бедро, которое приклеилось к бедру Софии. Вчера они легли валетом по отношению к Мигелю и Марии, так и заснули. Оливер поворачивает голову на шорох рядом и встречается взглядом с Мигелем. Кивает головой.
– Ты что? Склеился, как я вижу, – констатирует Мигель усталым голосом.
– Как видишь, – не без сожаления произносит Оливер.
– Ты сам виноват, что приблизился. И не надо было брюки снимать.
– Ладно, помолчи, пожалуйста. И потом, если помнишь, у нас тряпки кончились, мне пришлось пожертвовать одеждой, сам же облевал всё вокруг, – обрезает Оливер.
Ему сейчас не до объяснений. Он и себе-то не может объяснить, как он так прилип. Невероятно. Он думал, что осознан, проработан. Ведь на Микзу не отправляют абы кого. Значит, нет, всё же бывают ошибки и сбои в системе. Бывают. А как он восхищался этой системой вначале! Системой, которая устроена на Микзе, создана руками учёных, и его в том числе. Да, там всё чётко, упорядоченно, ничего лишнего. Она доставляет эстетическое удовольствие, что на фотографиях и схемах, что в реальности. И ещё она даёт чувство пульса планеты и трепетное чувство умиротворения. Когда находишься на Микзе, кажется, что вот она, и больше ничего не надо. Потом восхищение проходит и сменяется обыденностью, вырастает в привычку. И вот тут-то и начинаются разные неприятности в жизни Оливера. Он их пережил, так он думал, а оказывается – нет. Ему ещё предстоит помучиться, ведь не приклеился бы тогда. А возможно, причина склеивания вовсе не в привычке и подавленных эмоциях. Он силится вспомнить, что же ещё было в его прошлом, что он не прожил. Снова и снова притягивает ситуации, чтобы прожить эти эмоции.
Кажется, София сейчас проснётся, – заворочалась, – и Оливер уже представляет её удивление. Ему кажется, что он ей нравится, так же как и она ему. Все эти взгляды, бессловесные и межстрочные посылы. Усилием воли он отбрасывает эти мысли и заставляет себя думать об основной проблеме. Как сейчас отклеиться и выбраться отсюда целыми и невредимыми, да ещё вернуться бы на Микзу. Правда, сейчас он уже не уверен, что его пропустит миграционная служба. Придётся оставаться на Земле. Если он выживет в этой комнате пыток, где пыточным инструментом сам себе является человек, невидящий своих привычек в себе и притягивающий других людей, чтобы увидеть свои привычки в них. Пока не видит, к коже приклеивается другой человек и врастает всё больше и больше. Есть откуда взяться панике. И если сегодня только третий день, а уже вчера был первый труп, который утилизировали, предварительно обкусав мясо, что будет дальше, страшно представить. Люди обезумеют. А теперь он сам приклеен – значит, меньше сможет влиять на процесс.
События развиваются, как в дурном сне. За эти несколько дней, с той поры, как участники группы оказались заперты в этой комнате, произошли изменения. К сожалению, не улучшившие ситуацию. Рыжий левым бедром прилепился к правому бедру Сандры. София склеена с рыжим своей левой рукой к его спине. Сейчас, когда Динары не стало, их цепочка разорвана. Мигель склеен с Марией боком спины к её правой руке. Площадь их склейки увеличилась примерно на десять сантиметров. Люди врастают друг в друга с каждым часом. Ещё несколько дней, и уже будет невозможно откусать мясо и отделиться. Сегодняшний день на грани, почти критический, и надо успеть что-то сделать, чтобы область склеивания хотя бы не увеличивалась. А теперь ещё и Оливер приклеился к Софии своим левым бедром к её правому бедру.
