— Скажи, ты соврал сейчас? За каким ...кхм-кхм... рассказал подруге Дианы о Дине?
Пальцами сильно надавил на мякоть ладони. Сердце ускорило биение вновь... а потом медленно...медленно замирало, словно испуганное пряталось. Если Диана узнает о Дине, та не поймет, не примет. Не смогу объяснить, что выбора не было.
Друг пьяно болтал, но я чувствовал, как состояние берсерка, вновь овладевало мыслями, и собственным телом. Я находился во власти горячих инстинктов убивать все, что попадется под руку.
Но Роман продолжал невнятно объяснять:
— Я давно рассказал. Если Эля помалкивает, значит уже не расскажет подруге. Диана ведь пойдет с тобой сегодня? — продолжал пьяным языком друг. — Черт, пойду в туалет. Твои бешеные глаза даже меня напугали...
Роман опять засмеялся над собственной шуткой, не трезво поднявшись из-за стола, двинулся мимо столика в конец помещения. Там при повороте налево был вход в туалеты. Я наблюдал за его перемещением, а когда тот исчез, принялся разглядывать людей за окном, бегущих от стихии. В Приаме часто бывала мерзкая погода, и я надеялся остудить раздражающие мысли в голове хотя бы взглядом на холодную воду. Как назло, не помогало.
Этот урод оскорбил мою Диану. Ненавидел, когда про нее плохо говорили. Она самая-самая добрая в этом мире, говорить грязные слова в ее адрес считал чем-то вроде богохульства. Она не позволяла себе осуждать никого: ни людей, ни Карателей, ни Клейменных. Всех считала правыми в равной мере. Могла найти оправдание каждому. Даже отъявленного негодяя в книге или фильме могла оправдать, найти тысячу слов в его защиту. Это всегда умиляло. В ее понимании все хорошие. Рядом чувствуешь себя полнейшим дерьмом. Я такой и есть...
Если Диана узнает о Дине, найдет ли мне оправдание? Честно, не очень хотелось бы... это значило бы, что я для нее, как все. Один из всех.
Звон колокольчиков над дверью привлек внимание и я обернулся назад ко входу. Взглядом зацепился за парочку: мужчина и женщина (судя по очертаниям фигуры), оба в черном с ног до головы. Только начали снимать капюшоны, тогда же я резко развернулся обратно к столу. Будто не подглядывал. Сердце поспешно подскочило к горлу. Я едва не задохнулся от мерзкого, липкого ощущения страха. Все тело покрылось нервной дрожью при понимании, во что мог вляпаться.
Я поставил локоть на стол и прикрыл ладонью лоб, будто бы пьян настолько, что не способен держать голову.
Пара Карателей тихонько переговаривались, их шаги громко отдавались эхом в глубине тела, в каждой нервной клетке. Страх оглушал, заставлял руки нервно подрагивать на лбу.
Пара прошла дальше через пару столов и заняли места. Сняли мокрые толстовки и остались в легкой одежде. Я тайком подглядывал, но глаза покорно опустил в стол. Сердце отсчитывало каждую секунду, которую мог попасться. Чертова сила! Я иногда презирал нашу зависимость от энергии и этот мир, который нас не любил. Я ведь не сделал ничего плохого. Сидел, кушал, выпивал. Я немного не такой, как люди, отличался от них, но тоже хотел жить.
Надо было сваливать отсюда и срочно. Возможно, когда Роман придет из туалета, прикроет спиной от собеседников, а так я находился на виду у парочки. И мое бегство могло привлечь внимание.
Пока размышлял, как лучше поступить, мужчина-Каратель приподнялся из-за стола и покинул место. В туалет пошел по соседству с Романом.
Где Роман, когда он необходим?
Теперь я вовсе оказался напротив женщины-Карательницы.
Друг напротив друга, разделенные двумя столами. Одним графином с соком и бутылкой водки. Эти вещи плохо закрывали от чужого любопытства. Я, как в клетке запертый зверь, на радость любопытной толпе. Выпустить не могли, но и убить не желали.
Сердце сильнее застучало, когда противно скрипнул стул по полу. И это не мой стул. Звук вызвал желание сжаться до атома, чтобы никто не увидел.
Тихие шаги кроссовок по плитке, они должны быть тихими, но в голове звучали громко, как удары музыкальных инструментов.
Карательница опустила руку в карман своих штанов и вытащила хорошо известный прибор. Прохладная сталь, как ледяная рука, прислонилась к виску, отчего я на момент подумал потеряю сознание. Моя рука, та что скрывала красные глаза, сильнее затряслась на лбу.
— Стоим шестьдесят секунд! — громко объявила девушка.
Тихий отсчет пошел в голове. Холодный пот покрыл лоб под ладонью. Каждая секунда била в самый лоб, в мысли, глубоко внутрь.
Не знаю сколько прошло секунд в этом напряжении, тишине, в состоянии натянутых нервов, когда заметил резкое движение, потом глухой стук. Женщина безвольно наклонилась и опала вниз.
Роман подхватил падающее тело Карательницы за талию, чтобы та не ударилась о пол. В другой руке держал статую кошки с барной стойки.
— Быстро вставай, пока напарник ее не пришел! — шепотом, но твердо приказал друг и аккуратно опустил тело женщины на пол.
Я подпрыгнул на месте, схватил куртку с дивана.
Роман загородил дорогу на выход:
— Быстро вмажь мне! И посильнее!
Я удивленно смотрел на него, с трудом дыша сквозь нервное напряжение, стегающее плетьми тело.
— Что? — переспросил дрожащим голосом.
