С того момента я стал носить ему еду из столовой, где по-прежнему я видел только пустые столы. Словно никого больше не было в этом огромном замке. Хайн с дикой яростью набрасывался на пищу, и, пожалуй, ему не помешали бы кандалы, если бы я стал его дразнить. Только зачем? Какой-никакой, а друг, хоть какое-то общение в этом подземелье.
Хайн очень мало рассказывал про мир демонов. Это, как я понял, своего рода табу. И пусть Хайна изгнали – демоном он от этого не перестает быть. И про мой контракт, вообще про контракты – он ни слова не обмолвился, словно виня себя за те неосторожные слова, которые разожгли мое любопытство.
- Что не так с моим контрактом? – раз за разом я атаковал демона этим вопросом.
- Все с ним «так», - устало кивал Хайн, отворачиваясь и отказываясь продолжать этот разговор, - все с ним «Так», - бормотал он, снова погружаясь в свое «бормотательное» состояние. Видимо, за века заключений он перестал замечать окружающий несменяющийся мир и стал говорить с собой, бормоча себе под нос. Это пугало, отталкивало, но я не мог уйти, я бы сам сошел с ума.
29 октября.
Знаешь, дневник, кажется, я и правда схожу с ума. Не могу так больше. Я каждый день зову Лорема во сне, наяву, везде, где только можно. Молюсь лишь за то, чтобы глаз ничего не засек.
Не могу так больше, Господи, если ты есть, убей меня. Хотя, я же обещал разнести тут все, и разнесу. Мне не слабо, потому что жизнь свою я не ценю выше всего на земле.
С сегодняшнего дня я начал готовиться. Нужен мощный, очень сильный выплеск энергии или же «Силы». Потому я стал побольше есть и пить. В Книге, той, что я когда-то, казалось, что это было в прошлой жизни, украл, было написано, что сильный выброс Силы мага возможен при эмоциональном всплеске. Короче, надо сильно перенервничать и психануть. Ну, это я запросто, я и так весь на нервах. А наедаться я начал, чтобы не умереть от истощения, пока тут все буду разносить. Умереть можно и в конце.
Исполнение своего «супер-плана» я задумал на 1 ноября. В этот день отмечается большой псевдо-политический праздник – что-то вроде установления власти Совета над миром магов, потому его обязательно будут отмечать в том Зале, где на полу пиктограмма. Потому что это главный праздник и главный зал. Все просто. Я попрошусь туда и взорву там все нахрен вместе с этими Верховнейшими. Умру – так умру. Главное, избавлю мир от деспотии Верховного Совета.
О Бог мой, какие у меня революционные мыслишки появились. На самом деле, я просто хочу им отомстить за всех, кого они тут заперли, доказать Лорему, что я могу и без него… жить. Да, могу.
========== 30-31 октября. ==========
30 октября.
Так сколько же дней в октябре? Тридцать или тридцать один?
Хайн ответил, что тридцать. А я схожу с ума. Откуда он знает, что у меня на душе:
- Ты боишься, - сказал он мне сегодня, руками отламывая ломти от принесенного мной пирога. Меня удивляет, что Септуан ни разу не приходил ко мне за все это время, хотя, кажется, я вроде как нарушаю их правила – общаюсь с демоном, ношу ему еду… А Верховнейшему, похоже, плевать.
- Чего боюсь? – ответил я, отвлекаясь от своих мыслей.
- Что что-то случится не так, как предсказано судьбой. Ты знаешь о судьбе? – Хайн облизал пальцы, собирая все крошки, и воззрился на меня. Вот не понимаю, то ли это мудрость его, то ли он просто сошел с ума. – Судьба, фатум, как называют ее у нас. Ты что-нибудь знаешь о судьбе? О своей, о судьбе демона, с которым у тебя контракт? – он впервые заговорил о контракте, потому я уставился на него с двойным интересом. – Случайности не случайны, знаешь ли. Где-то за задворках этого мира есть Книга. Книга Мертвых и Живых, Книга Страданий и Любви, Книга Бессмертия. И Судьбы, разумеется. О, я уверен, там собрана целая библиотека книг! На любую тему. Ты знаешь о Книге Заклинаний?
Я кивнул. Это же моя своенравная книжка, украденная из Библиотеки из Закрытого Сектора.
- Она тоже оттуда. Все древние Книги, находящиеся сейчас в нашем мире, оттуда. Знаешь? У нас в мире тоже есть Библиотека, как и в этом мире, я думаю. Но я никогда не держал в руках древнейшие Книги. А знаешь, как хотелось? – его глаза снова вспыхнули адским пламенем. – Знаешь, сколького можно узнать из Книги Судьбы? Кто ты, что тебе предначертано, какие нити связывают тебя с кем-то. Но я потерял все, мне уже не о чем жалеть, потому что сожаление поглотит меня, задумайся я о своих деяниях, - он уронил голову на грудь и уставился пустым взглядом в пол. Иногда он противоречит сам себе – говорит, что сожалеет, а потом – что нет. Странный.
- Хайн, - тихо позвал я, - расскажи о своем мире?
- Не могу, Майло, - прохрипел он, - не могу, Май. Хах, Май, точно, ты весенний. Такой же свежий, наивный и легкий. Мне жаль тебя, - он отвернулся, и я больше ни слова не смог от него добиться.
31 октября.
- Хочешь, расскажу тебе одну легенду? – неожиданно спросил Хайн, глядя в упор. Я уже расслабился и сидел, привалившись к стене, на полу.
- Давай.
