Немного погодя, когда бутылка почти опустела, Клио взяла на руки Ноя и отправилась наверх – кормить сына. Чарли, извинившись, ушла в кухню. Грейс остался один с бокалом шампанского. И тут зазвонил телефон.
Настроение моментально изменилось, словно на ясное небо набежали тучки, как только он услышал голос своего немецкого друга, Марселя Куллена.
– Привет, Рой. С Новым годом. Ты как?
– И тебя с Новым годом, Марсель. Я в порядке, если не считать, что перед самым Рождеством был ранен в ногу.
– Ранен? В тебя стреляли?
– Одиннадцать дробинок вынули.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Такой вот рождественский подарок от одного недоброжелателя.
– Господи, но сейчас-то ты в порядке?
– Да, спасибо. Нога еще побаливает при ходьбе, но через недельку-другую все будет нормально. Лечусь выпивкой! А ты как?
Куллен ответил не сразу:
– Помнишь, я рассказывал про женщину, попавшую в больницу после дорожного происшествия?
– М-м-м… да, – неуверенно ответил Грейс.
– По ней есть кое-какая новая информация. Скажи-ка вот что: твоя Сэнди когда-нибудь принимала наркотики?
– Наркотики? Что ты имеешь в виду, Марсель? Какие именно наркотики?
– Героин.
– Нет! Конечно нет.
– Уверен?
– Думаю, я бы знал.
– Знаешь, Рой, бывает так, что мы не все знаем.
– Что ты имеешь в виду?
– Еще один вопрос. У этой женщины – ее зовут фрау Ломан – есть сын. Я упоминал о нем в прошлый раз. Ему сейчас десять лет и шесть месяцев. Как по-твоему, у Сэнди мог быть от тебя сын?
Грейс уставился на танцующие в камине огоньки.
– Сын? От меня?
– Она не могла быть беременна, когда ушла от тебя?
Он попытался прикинуть. Получалось, что могла.
– А почему ты спрашиваешь?
– Мальчик рассказал друзьям, у которых сейчас живет, что дважды вместе с матерью ездил в Брайтон. В последний раз, в ноябре, они ходили на какую-то свадьбу, и мать, по его словам, очень расстроилась. Со свадьбы они ушли.
Совершенно ошарашенный, Грейс не сразу нашелся, что сказать.
– Ты спрашивал о наркотиках. Почему?
– Мы разослали ее описание и фотографии во все правоохранительные структуры Германии и попросили помочь. Ответ пришел из Франкфурта. У них там есть… как бы это назвать… кабинет для наркоманов. Это такое место, где наркоман может сам, но под наблюдением, ввести себе дозу. Так вот, там эту женщину узнали – она приходила к ним регулярно на протяжении двух лет. Думаю, Рой, тебе бы стоило приехать сюда и убедиться, что это не твоя жена. Да и нам поможешь – по крайней мере, этот вопрос можно будет закрыть.
– Что еще у тебя есть?
– Сын говорит, что его мать зовут Алессандра Ломан. Именно этим именем она, похоже, и пользуется сейчас. Но тебе, может быть, будет интересно узнать, что в этом клиническом кабинете для наркоманов она называла себя немного иначе.
– И как же?
– Сэнди.
Самолет начал снижение, готовясь к посадке во Франкфурте. Повернувшись к окну, Рой Грейс смотрел на расстилающиеся внизу равнины. Опять погоня за призраком?
Он надеялся, что так оно и будет.
Но и просто так отбросить и забыть ту фотографию у себя на телефоне он не мог. Она
Три вымышленных имени?
Миллионы на счете?
Сын.
Судя по возрасту мальчика, она забеременела перед самым исчезновением. Может быть, еще и сама об этом не знала.
Мальчик дважды за прошлый год был с ней в Брайтоне. Причем однажды в тот день, когда они с Клио поженились.
Мальчик сказал, что его мать очень расстроилась из-за свадьбы.
Рой помнил кошмар, приснившийся ему перед свадьбой. Кошмар, в котором он видел Сэнди в церкви. И потом, уже на самой свадьбе, когда Клио шла по проходу, он, повернувшись, увидел в заднем ряду странную женщину в черном и мальчика с ней.
Что это было?
Возможно ли, что Сэнди жива и действительно приезжала в Брайтон спустя столько лет? И если да, то зачем? Из любопытства?
И если это и впрямь она, как, черт возьми… что ему со всем этим делать?
Шла вторая неделя января. Нога заживала хорошо, и он уже подумывал о том, чтобы снова начать бегать, хотя физиотерапевт и рекомендовал подождать пару-тройку недель. До возвращения на службу оставалось еще две недели. И хотя он скучал по работе, дома ему нравилось – быть с Клио и Ноем, обдирать старую краску и обои, заниматься ремонтом.
Едва шасси самолета коснулись бетона посадочной полосы, как Грейс включил телефон и отправил Клио короткое сообщение: «Прилетел». Впервые за все время их отношений он чувствовал себя виноватым из-за того, что солгал жене, сказал, что летит на дачу свидетельских показаний по одному давнему делу, над которым когда-то работал.
Погруженный в свои мысли, он откинулся на заднем сиденье такси, почти не замечая ничего вокруг. Водитель, едва говоривший по-английски, подозрительно посмотрел на него, услышав адрес места назначения. Он понял, в чем дело, через сорок минут – в полдень по германскому времени, – когда машина свернула на неприглядную улочку с разрисованными граффити стенами.
