Воздух в туннеле был холодный, но время от времени откуда-то тянуло теплом. Пол под рогожей тоже был холодный, а еще сырой и каменистый. Каждый раз, поднимая голову, он стукался о потолок. Один внутренний голос советовал повернуть назад и направить в туннель поисковую команду. Но другой — он звучал в голове решительно и твердо — гнал вперед.
Вперед и вперед.
Там, в конце пути, может быть Логан Сомервиль. Жива ли еще она?
Внезапно стены раздвинулись и туннель расширился. Грейс посветил фонариком вверх и увидел высокий сводчатый кирпичный потолок. Он выпрямился, взял фонарик в руку и поводил им по сторонам. И справа, и слева, и впереди — луч везде упирался в кирпичную стену.
А потом из темной пустоты донесся голос. Чистый, ясный, с небрежным акцентом выпускника частной школы и ноткой снисходительности. Голосу вторило слабое эхо.
— Детектив-суперинтендент Грейс, полагаю? Весьма любезно с вашей стороны. Мы вас ждали.
На мгновение внутри все похолодело. От изумления он даже выронил фонарик. Тот покатился по бетонному полу, и луч заплясал по стенам. Грейс наклонился, схватил фонарик и махнул им по широкой дуге. Свет, отразившись от каких-то блестящих предметов, ослепил его и сбил с толку. Потянуло сыростью.
В следующий момент он увидел уже не одну, а три пары глядящих на него глаз.
Грейс застыл на месте.
Через несколько секунд все пространство наполнилось тусклым, с зеленоватым оттенком светом. Теперь детектив увидел, что же блеснуло в свете его фонарика. Подвешенные на металлических цепях, с потолка свисали три цилиндрических стеклянных контейнера, каждый из которых был под самый верх залит жидкостью, напоминающей в зеленоватом свете мутноватую озерную воду.
И внутри всех трех стеклянных труб висело, подвешенное проволокой за шею, бледно-розовое существо. В первые мгновения Грейс принял их за неких животных. Свиней?
Господи, уж не проводит ли Крисп какие-то секретные опыты над животными?
Взгляд заметался от одного цилиндра к другому, и Грейс вдруг понял, — а поняв, похолодел от ужаса, — что видит не животных, а людей. И это их глаза смотрят на него.
Обнаженные мужчины, каждому около тридцати, таращились на него широко открытыми, невидящими глазами. Безрукие и безногие. Один почти полностью лысый, двое других с всклокоченными волосами, и у каждого щетина на лице.
По спине поползли мурашки. В какой-то момент Грейс почувствовал себя так, словно оказался на съемочной площадке современной версии «Алисы в Стране чудес». Может быть, это голограммы? Хитроумная проекция? Господи, что же это такое?
Слева, совсем близко, вдруг вспыхнул большой экран. Эдвард Крисп сидел в кожаном кресле перед письменным столом в своем кабинете. Том самом, на верхнем этаже. В костюме, с галстуком и самодовольной ухмылкой на лице. Подавшись вперед, доктор вскинул руки. И со всех сторон на Грейса обрушился тот же гулкий голос выпускника привилегированной частной школы.
— Нет, правда, детектив, для меня большая честь приветствовать вас в моей тайной обители! Я хотел бы представить вас моим коллегам, оказавшим немалую помощь в планировании моих
Сдерживая отвращение, Грейс снова посмотрел на изуродованные тела и тут же перевел взгляд на экран. Глаза Криспа сияли от радости за стеклами очков.
— Маркус Госсадж, Феликс Гор-Паркер и Харрисон Чаффинч — думаю, вы знаете его как Харрисона Хантера. По-моему, это имя гораздо утонченнее. Тот, у которого почти не осталось волос.
Грейс посмотрел на тело в стеклянном цилиндре слева. Преждевременная лысина, клочья волос на висках, свинячьи глазки и недовольная гримаса, как у брошенной на берег форели.
— Рядом с ним, — продолжал Крисп, — Маркус Госсадж. Весьма неприятный тип. Думаю, вы со мной согласитесь?
У человека в среднем цилиндре было вытянутое, лошадиное лицо, прилизанные светлые волосы и кислое выражение. Грейс лишь теперь заметил на носу у него круглые очки в тонкой металлической оправе.
— И наконец, Харрисон. С таким избыточным весом бедняга вряд ли дожил бы до седых волос. Но теперь-то ему не надо из-за этого переживать, ведь так?
Грейс почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.
— Эти три школьных задиры превратили мою жизнь в сущий ад. Они называли меня Кротом, потому что не понимали мой интерес к туннелям и пещерам. Сказать по правде, я им вообще не нравился. Но в конце концов они все же полюбили меня. Прежде чем убить, я вынудил каждого произнести эти слова вслух. Хотя вообще-то изначально такого намерения — убивать! — у меня не было. Я планировал, что оставлю их жить, что преподам им урок, который они никогда не забудут. И у меня получилось!
Грейс настороженно огляделся. Где же он, этот сбрендивший Крисп? Прячется в темноте, отвлекая его этим видео?
