— Думаю, мы, в полиции, знаем, как это опасно. Гленна ведь тоже подстрелили во время налета, когда он пытался освободить похищенную пару. Пройди пуля чуть левее или правее, и он был бы мертв или остался парализованным. А Эмму Джейн едва не раздавило насмерть, когда она останавливала фургон.
— А ты, милый? Признайся, сколько раз ты сам рисковал жизнью?
— Немного. Ближе всего к черте я был, пожалуй, в прошлом году, на Бичи-Хед, когда едва не погиб, спасая Пью. А я так ненавидел этого мерзавца.
— И имел на то полное право. Никогда не прощу ему того, что он сделал.
Год назад Пью, бывший тогда в одном с Грейсом ранге, собрал команду судебных археологов и, не уведомив коллегу, отправил их с георадаром в его сад — искать предполагаемые останки Сэнди.
— Он рвался доказать, что я убил ее. А я рискнул жизнью, чтобы его спасти. И вот теперь — какая удача — он мой босс. Ну и как тебе это? Замечательно, да?
— Что ж, может быть, теперь он выкажет тебе свою благодарность.
Грейс коснулся ладонью ее бедра.
— Знаешь, это одна из десяти тысяч черточек, которые я в тебе люблю. Ты всегда пытаешься отыскать в людях хорошее.
— А ты всегда ищешь только плохое?
— Такое случается с копами после двадцати лет службы.
— Ты все же не переставай искать хорошее, Рой. Оно есть в каждом. Иногда нужно просто копнуть глубже.
— Хотелось бы тебе верить. Вот Белла — преданная работе, ухаживающая за престарелой больной матерью — по-настоящему хороший человек. Мне же встречалось слишком много таких, кто творил только зло.
— А у многих ли из них был в жизни шанс? Сколько из них пострадали в детстве от жестоких родителей, не смогли получить образование, не видели положительного примера?
— Большинство. Но разве это все может служить извинением? «Эй, мне ужасно жаль, я всего лишь забил до смерти старушку, чтобы забраться в ее дом, но это не считается, потому что моя мамаша напивалась и била меня?» — Грейс помолчал. — Извини, дорогая. Не хочу показаться циником. Но Белла погибла как герой. Настоящий герой. Не уверен, что кто-то из тех ничтожеств, с которыми мы ежедневно имеем дело, способен на нечто геройское. Да и вообще на что-то хорошее.
Они въехали наконец на вершину холма, где находилось кладбище. Кортеж ушел чуть дальше. Дорога вилась между рядами могильных плит — из-за участившихся случаев вандализма здесь уже давно не разрешали установку других памятников. Впереди появилась свежевыкопанная могила — несколько лет назад на этом участке похоронили отца Беллы. Горку земли с одной стороны ямы покрывал астротурф, который словно вывернули из могилы. Рядом лежали две деревянных доски.
Не замечая ветра и дождя, они быстро направились к лимузину, который только что остановился позади кареты. Из машины, сжимая пластиковый пакет, выбрался Норман Поттинг, совершенно растерянный и заплаканный.
Грейс обнял безутешно плачущего сержанта.
— Держись, Норман. Ради нее, — тихо сказал он. — Наберись сил, осталось недолго.
— Я не знаю… не представляю, как смогу жить без нее.
— Ты будешь жить, черт возьми. Ты сможешь, потому что ты нужен мне. — Грейс подвел сержанта к круглолицему седоволосому отцу Мартину, стоявшему, несмотря на непогоду, в черной сутане и с пурпурной столой на плечах у могилы, в окружении родных и друзей Беллы.
Гроб поднесли к яме. Через ручки продели ленты. Какое-то время тишину нарушали только шум ветра и дождя да прерывистые всхлипы Нормана.
«Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек… Писание говорит, что ничего не приносим в этот мир и ничего не уносим с собой. Господь дает, и Господь забирает. Да будет благословенно имя Господне. Склоним же головы в молитве».
Слушая слова молитвы, Грейс вспомнил слова отца Мартина, произнесенные им ранее. Слезы слепили его самого, но он поддерживал Нормана Поттинга. Голос священника то доносился, то пропадал.
— Кто-то может спросить, как же восстанут умершие, какое тело обретут. Плоть, преданная земле, бренна. Тело же воскресшее бессмертно…
Норман снова разрыдался. Грейс пытался утешить сержанта.
— Предадим же Беллу попечению Божьему, — сказал отец Мартин.
Носильщики медленно опустили гроб, и тот исчез в яме.
— Господь полон сострадания и милости и неспешен с гневом…
Он помнит, что мы всего лишь прах, что дни наши подобны траве и цветку в поле. Придет ветер и унесет цветок, и никто его не вспомнит, но милость Господа простирается бесконечно… Мы вверили сестру нашу, Беллу Кэтлин Мой, милости Божьей, и теперь предаем тело ее земле… Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху… с надеждой на воскрешение к вечной жизни через Господа нашего Иисуса Христа.
Поддерживаемая кем-то из членов семьи, мать Беллы сделала шаг вперед, взяла дрожащей рукой пригоршню земли и бросила в могилу.
И тут же притихший вдруг Норман Поттинг вырвался из объятий Грейса, подошел к могиле, упал на колени и достал из пластикового пакета красную коробочку.
— Они ей понадобятся, — сказал он, озираясь по сторонам словно сумасшедший. — Белле. Они понадобятся ей. Да.
