Грейс последовал примеру жены и, прикрыв лицо ладонями, попытался вспомнить слова «Отче наш», которые когда-то, в детстве и позже, повторял каждый вечер.
— Отче наш, сущий на Небесах! Да святится имя Твое, — пробормотал он смущенно и остановился — следующая строчка вдруг вылетела из памяти.
Заиграла музыка — «Leaving On A Jet Plane» Джона Денвера. Все вокруг начали подниматься. Они с Клио тоже встали.
Под звуки музыки носильщики внесли сосновый гроб и двинулись по проходу. Повернувшись вместе со всеми, Грейс увидел четырех серьезных мужчин, в том числе Нормана Поттинга, по лицу которого катились слезы. Медленно приблизившись к алтарю, они осторожно поставили гроб на катафалк.
Собравшиеся сели. Началась служба. Вел ее преподобный отец Мартин, лишь недавно служивший на их с Клио свадьбе. Грейс вытащил из нагрудного кармана листок и еще раз перечитал речь. После вступительных слов викария все опять поднялись под звуки первого гимна, «Пребудь со мной». По окончании гимна викарий зачитал из Первого послания к коринфянам. После него к кафедре медленно подошел Норман Поттинг. Лицо его было мокрое от слез, и в церкви наступила полная тишина. Несколько секунд он стоял молча, собираясь с силами.
— Это все для Беллы. — Голос его дрогнул. — Музыка, которую она любила. Люди, которых она любила. Никто не любил ее больше, чем я. — Он сглотнул комок в горле, промокнул глаза платком и продолжил: — Все то время, что мне посчастливилось знать Беллу, был в суссекской полиции офицер, который знал ее и ценил. — Сержант посмотрел на Роя Грейса. — Вы, сэр. Рой, пожалуйста, скажите несколько слов… я… я больше не могу.
Поттинг неверным шагом сошел с кафедры, а Грейс поднялся и направился к ней. Проходя мимо Нормана, он остановился, обнял его и поцеловал в обе щеки. Потом встал на кафедру, достал листок, положил на аналой и, подождав, пока сержант вернется на свое место в первом ряду, начал:
— В последние годы полицию часто критиковали. — Он прошел взглядом по лицам присутствующих, которых собралось около тысячи человек, и остановился на Клио, которая ободряюще кивнула ему. — Здесь надо отдать должное прессе, указавшей на идиотов в наших собственных рядах. В Соединенном Королевстве более ста тридцати пяти тысяч полицейских. В любом сообществе такого масштаба всегда найдется несколько негодяев. Может быть, их около одного процента, хотя, на мой взгляд, эта цифра даже ниже. А что же остальные девяносто девять процентов? Белла Мой была одной из них. В моей команде она расследовала многие дела и была одним из самых ценных сотрудников. За все то время, что я знал ее, Белла, исполняя дочерний долг по заботе о матери, никогда не сказывалась больной, никогда не жаловалась, никогда не уходила с работы раньше времени и не взяла ни одного неположенного отгула. Свою жизнь она посвятила службе в полиции Суссекса. Жизнь, в которой она лишь недавно и лишь ненадолго нашла настоящую любовь — с Норманом.
Он остановился, поймав взгляд сержанта, и перевел дух. Потом снова оглядел море молчаливых, но внимательных лиц, большинство которых были ему знакомы.
— Я имею честь служить в полиции Суссекса двадцать один год и знаком с большинством из вас, пришедших сюда сегодня. В наших рядах, как и в рядах полицейских сил по всей стране, немного тех, кто в тот или иной момент не оказывался в ситуации, когда их жизнь висит на волоске. Кому-то приходится схватиться с размахивающим саблей пьяным в три часа ночи на Брайтон-Лейнс; кому-то — на темной улице подойти к машине, в которой сидит подозреваемый в вооруженном ограблении; кому-то — войти в бар, где идет жестокая драка; кому-то — вылезти из окна многоэтажки на узкий выступ и постараться успокоить потенциального самоубийцу. И я знаю, что все вы, сидящие здесь сотрудники полиции, не колеблясь ни секунды, не думая о собственной безопасности, сделаете в подобной ситуации то, что обязывает сделать долг служения обществу.
Он помолчал, потом продолжил:
— Именно так погибла Белла Мой. Что еще больнее и что делает ее смерть еще более героической, она сделала это, находясь не при исполнении. Горел дом, и она могла бы просто проехать мимо. Но она не проехала — остановилась. А потом узнала, что в доме ребенок. Она вошла и спасла его. Пожарные к тому времени еще не приехали, и, если бы не Белла, ребенок мог погибнуть. Этот смелый поступок стоил ей жизни. Она знала, как опасно входить в горящее здание, но у нее не было времени оценивать степень риска. Она знала, что есть шанс спасти человека, пусть даже с риском для себя.
Он снова остановился. Снова перевел дух.
— Я думаю, эти слова американского писателя Джека Лондона в полной мере можно отнести и к Белле Мой:
