«Беги», — велит внутренний голос, и я пытаюсь встать, однако парень машинально хватает меня за запястье, не сильно, но крепко, я замираю, скорее, от неожиданности: прикосновение не приносит боли, оно даже не кажется неприятным.
— Куда ты собралась? — вкрадчиво спрашивает он, и от напряжения в его голосе по моему телу проходит дрожь.
Раздаются голоса, я шарю взглядом по пространству в поисках тех, кому они принадлежат, но здесь нет никого, кроме черноглазого тальпа и меня. Напротив — огромное зеркало. Я вижу в отражении свои глаза, а в следующее мгновение моё зрение напрягается, и сквозь преграду я сталкиваюсь с чужим взглядом. Он принадлежит тальпу, которого я уже знаю… Мучителю. Его лицо искривляется, когда он предпринимает попытку широко улыбнуться.
По ту сторону зеркала находятся и другие люди, но я могу различить только силуэты. Глухо, как в толще воды, до меня доносятся обрывки фраз: «Прекратите это, генерал», «Дэннис не должен ничего узнать об объекте», «Отец, это опасно». Я вижу и слышу непривычно плохо и не понимаю, причина — странная преграда или слёзы, которые спешат выступить на глазах.
Вот бы закрыть веки, а, вновь открыв, понять, что мне всё привиделось: я сижу в тишине и одиночестве в Аметистовой аллее и совсем скоро отправлюсь к ближним в цветущий Фрактал. Чувствую, как по щеке катится слеза, и догадываюсь, что она чёрная. Слишком много боли, страха и безысходности. Исцелить тело я могу, но что делать с душой?..
— Ты в порядке? — голос парня возвращает меня к реальности.
Он смотрит на меня со смесью растерянность и… неприязни. Его рука всё ещё касается моей, но напрягается, как будто он сдерживается, чтобы брезгливо не убрать её как можно быстрее. Сквозь пелену тёмных слёз я едва вижу его лицо, но мне кажется, что в какой-то момент настороженность сменяется участием, а голос звучит мягче, когда он, не дождавшись ответа, говорит:
— Не усложняй мне работу.
Не уверена, что правильно почувствовала изменение его настроения, ведь невозможно понять человека, не ощущая его мысленного или хотя бы эмоционального присутствия.
«Не человека — тальпа», — поправляет внутренний голос.
— Хорошо, что ты пришла в себя, — говорит парень, отпускает моё запястье, а потом протягивает мне откуда-то появившийся в его руках стакан воды. — Выпей, станет легче, а потом продолжим.
Я беру стакан дрожащими ладонями и делаю маленький глоток, но с трудом проглатываю его. Парень отвлекается от меня, рассматривая что-то на своём странном и пугающем виртуальном кресле.
Недолго думая, я пользуюсь этим и вновь пытаюсь встать, однако неловко наклоняюсь и, потеряв равновесие, просто падаю на пол. Парень сразу оборачивается и делает шаг ко мне, но я поспешно отползаю в угол комнаты, и он останавливается, придирчиво рассматривая меня с головы до ног. Я втискиваюсь в угол. Тело напряжено, словно перед прыжком, но бежать некуда, и я обхватываю плечи руками. По-моему, даже забываю, как дышать, когда мой взгляд встречается со взглядом парня, и на этот раз в нём нет сочувствия или хотя бы участия. Челюсти сжаты, взгляд жёсткий, непроницаемое выражение лица. Вероятно, я его разозлила. От этой мысли меня начинает буквально трясти. К счастью, парень просто смотрит на меня, но не двигается с места.
— Ты хоть понимаешь меня или совсем улетела?
Молчу, не сводя глаз с парня. Мысленно блуждаю вокруг незнакомца, но не хватает сил для того, чтобы прочувствовать его биополе. Если бы я чувствовала себя лучше, всё равно не сумела бы пробраться во внутренний мир, словно он спрятан слишком глубоко. Скрытный человек — или все тальпы такие?
Парень не отводит задумчивого взгляда. Чувствует ли он, что его биополе пытаются прочитать? Вряд ли. Похоже, бабушка рассказывала правду: тальпы не такие, как эдемы. Но почему он смотрит мне прямо в глаза? Так откровенно, так доверчиво, словно понимает всё, что я ощущаю? И как настолько чёрные глаза могут казаться такими… тёплыми?
Это наверняка какая-то уловка. Он намеренно притягивает мой взгляд, отвлекая от важного.
Я делаю последнее усилие, пытаясь пробиться через невидимую защиту. Мысленно касаюсь груди парня, и в этот момент ощущаю поток тепла.
Боясь упустить возможность, я сразу же произношу:
— Я понимаю.
Мучитель за зеркалом радостно скалится. А вот чувства молодого человека, который остановился в нескольких метрах от меня, вновь скрыты. Он сосредоточенно прищуривает глаза. Может, некоторые тальпы общаются взглядом, а я не понимаю каких-то важных сигналов?
— Боишься меня, — это не вопрос. — Сидеть в виртуальных мирах до потери сознания и рассудка, пока не утратишь связь с реальностью, ты не боишься, а я тебя страшу?
Я не понимаю половины слов. За зеркалом вновь начинается спор: «Отец, прекрати это»; «Генерал, возможно, Сьерра права, и стоит остановить этот… эксперимент?»; «Нам стоит всё обдумать, прежде чем вовлекать в это дело Дэнниса Рилса».