— Что бы ни было, оставаться человеком — единственный выход, — убеждённо говорит женщина мелодичным голосом, и её глаза смотрят как будто в саму душу. — Делать то, что диктует совесть, даже если это затронет близких. Кровное родство ещё ничего не значит.
Это её последняя запись, сделанная в день переселения на станцию. Много лет назад.
По-настоящему мне были дороги только двое. Одной из них уже нет в живых. Очень давно, но до сих пор глядя на запись и видя её лицо, я чувствую, как сердце останавливается.
Другая…
В моём сознании сразу же появляется юное личико, усеянное веснушками, окружённое ярко-рыжими кудрявыми волосами. Бирюзовые глаза контрастируют с цветом локонов и сияют ярко. Властный разлёт бровей мог бы придать девушке дерзости, однако она улыбается, и справа один зуб немного заходит на другой. Это так мило.
Я мог бы продолжать за неё борьбу, но, если ты проигрываешь в поединке год за годом, наступает момент, когда твой инстинкт нападения больше не может защитить. Теперь шестое чувство подсказывает бежать и прятаться. Иначе пострадают твои любимые.
Я выключаю запись, поддеваю край ультратонкого экрана, отклеивая его от потолка, и спрыгиваю из ниши в стене на пол.
От воспоминаний отчаянно хочется, подобно клоки, дать дёру, но в моей квартире всего одна комната, которая служит гостиной, спальней и кухней. Так что далеко не убежишь.
Все знают, что чёрные дыры обладают настолько сильной гравитацией, что засасывают всё вокруг, включая свет, а в белые наоборот ничто и никто не может проникнуть. Однако эта квартира с белоснежными стенами и мебелью, встроенной в них, меня поглотила. Я нашёл себе оправдание, чтобы уже не пытаться выбраться отсюда: на Тальпе достаточно нуждающихся семей, которые вынуждены жить в тесных квартирах-трансформерах с гораздо меньшими удобствами, чем те, что есть у меня. Так я себя успокаиваю, позволяя бездействовать.
Я направляюсь в тесную ванную и, как только захожу, встречаюсь взглядом с собственным отражением в зеркале над раковиной. Это не самый лучший собеседник, поэтому я придавливаю сенсорную плёнку к зеркалу. Она с лёгкостью прилипает и сразу же загорается. Пока я принимаю душ, а потом чищу зубы, голосовой робот сообщает об электронных письмах, о температуре на улице, о невыполненных делах и всякой ерунде.
Цифровую секретаршу я бы точно не отнёс к числу лучших инноваций. Хотя голос у неё приятный, меня не радует само присутствие в квартире робота, пускай даже голосового. Однако функция встроена в домофон, так что никуда от неё не деться.
— Я понял. Отбой, — не выдерживаю спустя некоторое время.
Раздаётся узнаваемый сигнал — торжественный и немного оглушающий, наваливающийся на тебя, как падающие с горы булыжники. «Всё ради будущего», — звучит лозунг динатов, управляющих Тальпой. В это же время на сенсорной плёнке появляется герб станции: зелёный круг, похожий на венок, в который вплетена золотая лента с надписью: «Спасём человечество». В центре изображены раскрытые ладони, а над ними бабочка. Если перевернуть символ, то может показаться, что ладони над насекомым смыкаются, не позволяя улететь. Раньше у нас была другая символика, но после государственного переворота в 2237-ом, атрибутика людей, которые вошли в новое правительство, стала официальной для всей станции.
Новости, как обычно, не сообщают ничего действительно важного. Всё, как обычно: неисправный робот пытался стащить в продуктовом магазине несколько модифицированных яблок. На вопрос, зачем он это сделал, машина растерянно ответила: «Они красивые и разноцветные. Я пожелал для себя такие».
В любой системе бывают сбои. Даже когда речь идёт о самых современных технологиях.
— Ты так и не придумал мне имя? — вновь подаёт голос виртуальный секретарь.
— Твоя жажда самоидентификации раздражает, — с трудом произношу я и сплёвываю воду с зубной пастой. — Поверь, хватит с тебя женского голоса, — жду, пока умный кран рассчитает нужное количество воды, и умываюсь. — Это уже какое-то одушевление.
— Многие владельцы дают своим роботам прозвища, — парирует голос.
Вытирая лицо, я покидаю узкую душевую.
— Многие владельцы создают семьи со своими купленными роботами, и те рожают им детей, — напоминаю я, пока мой взгляд бездумно блуждает по комнате.
У стены стоят виртуальное кресло и диван, а над ними находится ниша с кроватью, к которой ведёт лестница. Чуть в стороне на полках зеленеют цветы в горшках. Я подхожу к ним и нажимаю на включатель: над растениями загораются лиловые светодиоды. Склоняюсь над цветами и замечаю, что один кактус сбросил часть иголок. Мысли о его дальнейшей судьбе заставляют меня задумчиво тереть затылок: может, так и надо, но выглядит жутковато. Зато камелия явно собирается цвести, и, увидев пока ещё маленькие бутоны, я улыбаюсь.
Волшебство момента разрушает голосовой робот: