— По статистике больше шестидесяти процентов браков с новейшими роботами — артификами — длятся дольше на восемь-десять лет, в то время как полностью человеческие разрушаются через год-полтора после регистрации. Союз с нанотехнологиями оказывается более крепким, решает не только физиологические, но и эмоциональные проблемы. Многих устраивает подобное решение.
Я печально усмехаюсь:
— Если я когда-нибудь сойду с ума и решу создать семью с роботом, ты узнаешь об этом первая. Но ты ведь в курсе: такого не произойдёт. Ne varietur.
Через всю комнату мимо кухонных столов и холодильника я иду к входной двери.
— Латинский, — определяет голос и переводит: — Изменению не подлежит. Я могу предоставить эффективный чек-лист, подтверждающий…
Я нажимаю на домофоне кнопку, и робот замолкает. Но это продлится недолго: функция защиты от одиночества сработает меньше, чем через полчаса. Так что не стоит тянуть. К тому же, я опаздываю на работу. Как всегда.
Я с тоской смотрю на холодильник — высокий шкаф с сияющим гелем ярко-зелёного цвета, полный свежих продуктов, но сам виноват, что проснулся так поздно. Поэтому иду в другую часть комнаты, где одеваюсь в долгожданной тишине, а потом выхожу из квартиры.
Вылизанный до блеска подъезд пропитан гнетущим молчанием. Здесь никогда не ведутся беседы. Соседи годами не показываются друг другу и молятся, что им повезёт не встречаться и впредь. В этой многоэтажке живут сотрудники Центрального острова: никому из нас не нужны проблемы.
Скоростной лифт доставляет меня на первый этаж за какие-то секунды, но я не прочь потратить больше времени. Хоть я и опаздываю на работу, мне некуда спешить. Уже некуда.
Летучая гелиевая парковка возвышается над парком, как модель строения ДНК или связка воздушных шариков. Гроздь обнимает нашу многоэтажку ревниво и самозабвенно. Сенсорная лента на моём запястье тихонько пищит, пока я нахожу на экране нужный символ. В ответ выпрыгивает карта с указателем на мою машину.
— Чёрт, — шепчу я, вовремя вспоминая, что вчера оставил её на Центральном острове.
Я осматриваюсь, а заметив, что пасмурно, поднимаю голову. Сегодня динаты решили, что нашему крылу не хватает дождя. Тяжёлые синие тучи лениво ползут под прозрачным куполом из специального вещества, защищающего жителей от вредного влияния ультрафиолетовых лучей и космической радиации. Облакам некуда спешить, как и мне. Может быть, я доберусь до работы до того, как они решат обрушить на город стену дождя.
Я вытаскиваю из подошвы кроссовок беспроводные наушники (наверняка они уже зарядились от моего движения, пока я спускался на первый этаж и шёл до парковки) и вставляю их в уши, а на ленте включаю музыку. Громко. Так, что звуки вокруг исчезают.
Можно было вызвать машину, тем более что собирается дождь, но гораздо интереснее всё-таки опоздать на работу и посмотреть на перекошенную злобой физиономию Грэга, который сидит на проходной едва ли не целыми сутками.
Я покидаю жилой район и спустя несколько минут выхожу к одному из двух мостов, соединяющих Центральный остров с двумя другими — Тихим, где живу я, и самым большим — Изломом, где проживает большая часть населения станции. На самом деле это обычный автомобильный мост, но тротуар для пешеходов создан из стекла. Проектировщики Третьего крыла, впрочем, как и всей Тальпы, питали слабость к двум вещам — белому цвету и стеклу. Поэтому слова «прозрачный», «стеклянный» и «хрустальный» появляются во многих названиях.
Говорят, что люди не рвутся идти по стеклу над водой. Мост не слишком длинный, да и над рекой расположен не особенно высоко, но многим это кажется серьёзным препятствием. Хотя зачем вообще многим стремиться на Центральный? Его ещё называют Островом власти, и на него не попадают добровольно. Все мы — сотрудники организаций, расположенных там, — в каком-то смысле пленники.
Мост слишком узкий для неповоротливых семейных автомобилей. Создатели рекомендовали их для отдыха в парке или за городом, но у этих людей нет возможности приобрести отцу семейства ещё и рабочую машину, так что каждый божий день автопилотники сначала добираются до Центрального острова. Приближаясь к нему, жёны обычно стремятся как можно быстрее выпроводить мужей из машин и отправиться дальше, пока автомобиль не развезёт по городу оставшихся членов семьи. Центральный остров никому не внушает доверия.
Я безмятежно ступаю по стеклу, чувствуя на себе удивлённые взгляды. Но мне нравится быть единственным пешеходом на мосту. Я не смотрю на озадаченных отцов и настороженных матерей. Я любуюсь водой прямо подо мной. Три острова нашего крыла станции раскинулись на поверхности искусственного водоёма, который мы условно называем Морем, а самые узкие места между островами — Реками, хотя всем ясно, что такие названия более чем неуместные.