Я осматриваюсь: пространство такое же безжизненное, как и прежде, белоснежные стены и пол. Передо мной — виртуальное кресло, а я лежу на чём-то, на него очень похожем. Напротив огромное зеркало на всю стену, а за преградой — Мучитель. Снова.
— Она тает на глазах.
Я не успеваю рассмотреть, кто стоит рядом с ним: поспешно отвожу взгляд, пока не раскрыла себя, но голос, хоть и звучащий приглушённо, узнаю. Это его дочь.
— Сьерра, ты разберёшься, что ей нужно, — произносит Мучитель, и они долго молчат, а я смотрю в потолок, с сожалением осознавая, что тепло кулона больше не греет грудь, а в теле почти не остаётся энергии. — Её раны перестали исцеляться. Мы должны что-то предпринять до того, как Дэннис и другие разберутся, что делать… Им нужно время. Не смотри на меня так. Мы уже обсуждали…
— И обсудим вновь! — зло прерывает Сьерра. — Если потребуется. Потому что одного раза определённо недостаточно, чтобы ты…
— Дочь, будь осторожна, — предупреждает Мучитель так тихо, что я с трудом различаю его слова. — Разговор окончен. Ты разберёшься, чем можно помочь уже сегодня.
— Это нечестно! — восклицает Сьерра, а потом говорит чуть тише: — Почему я? Я похожа на служанку для пришельцев?
«Пришельцев?» — раздаётся в моей голове эхом, но нет сил, чтобы обдумывать это.
— Есть другие кандидаты? — ехидно шепчет Мучитель, а потом добавляет уже спокойнее: — Я не вижу среди нас других женщин, которым я мог бы довериться. Ты предлагаешь мне показать этой дикарке, как нужно мыться или приводить себя в порядок?
Они думают, что я не умею мыться?!..
— У тебя есть Ребекка Олфорд, — начинает девушка, но Мучитель её прерывает:
— Я сказал, что могу довериться только тебе. Я уверен, что ты справишься. Разве я ошибаюсь?
Они молчат несколько минут, а я продолжаю заставлять себя смотреть в потолок, и в какой-то момент начинается казаться, что он раскачивается, хотя я даже не шевелюсь.
— Я сделаю это, только потому что ты…
— Твой отец, — прерывает Мучитель вновь, сам заканчивая фразу. — Ты говоришь это так часто, что я уже привык, — в его голосе вдруг звучит участливость и даже мягкость, которую услышать от него, казалось бы, просто невозможно.
— Похоже, недостаточно часто, — грустно парирует Сьерра.
Я слышу звуки шагов и открывающейся двери, но, чтобы хотя бы сесть, требуется гораздо больше времени, чем я могла бы подумать. Когда мне наконец удаётся выпрямиться, схватившись за край соседнего виртуального кресла, Сьерра стоит уже прямо передо мной. Моё тело даже не вздрагивает от страха — просто потому, что нет сил.
Её холодные глаза вблизи искрятся, как снег на вершинах Белых гор. Она осматривает меня с ног до головы медленно и придирчиво, а потом говорит мелодичным, но сухим голосом:
— Отвратительно выглядишь.
Невольно бросаю взгляд на собственное отражение, краем сознания думая о том, что, только очнувшись, сразу постаралась заглянуть за преграду. Мне плевать, как я сама выгляжу, лишь бы не терять из поля зрения моих мучителей.
Под глазами тёмные круги, цветные перья почти исчезли, остались лишь невнятные сухие палочки в волосах, пряди, сухие и безжизненные, приобрели неприятный грязный оттенок, на коже едва заметны, но уже появились сероватые пятна, грудь поднимается и опадает судорожно, будто я не умею дышать правильно.
— Неплохо бы принять душ, — говорит Сьерра.
«Принять каких душ?» — но непривычные ярко-голубые глаза обжигают холодом, и я не рискую спрашивать.
— Ты умеешь… — Сьерра замолкает, а я с удивлением замечаю на этом строгом, почти злом лице, замешательство, словно она подыскивает слова… — очищать себя? — Она недовольно морщится, будто сделанный ею выбор её саму не устраивает. Удивлённая поведением этой странной девушки, я молчу, пока она на восклицает: — Приём!
Я вздрагиваю.
При чём здесь приём?
— Мыться умеешь?! — требовательно спрашивает Сьерра, нависая надо мной. — Ты давно не была в туалете, — вдруг она вновь замолкает и внимательно на меня смотрит. — Если вообще была, — и во взгляде девушки проскальзывает отвращение.
За кого она меня принимает?!
— Я даже воды почти не пила!
Хочется прокричать так, чтобы даже Мучитель за преградой услышал, но получается лишь прохрипеть. Однако этого оказывается достаточно, чтобы удивить Сьерру и заставить её сделать несколько шагов назад.
— Хорошо, — взяв себя в руки, сдержанно, как и раньше, говорит девушка. — Значит, вода тебе нужна. Что такое «туалет» ты тоже знаешь. Неплохое начало. Что ты ешь?
«Как все», — я почти произношу эти слова, но в последний момент приходит осознание, что тальпы, к счастью, немного обо мне знают, и я говорю другое:
— Фрукты и овощи.
Брови Сьерры удивлённо приподнимаются, но голос остаётся всё таким же сухим, как и прежде:
— Хорошо. Помойся. Когда выйдешь, попьёшь и поешь.
Я в одно мгновение чувствую, насколько у меня пересохло во рту и саднит горло, а желудок сводит от голода. К моему позору он начинает громко урчать.