Я знаю, что мы в этой комнате как бактерии на стёклышке под микроскопом, но, подвластный внутреннему порыву, задаю вопрос:
— Как тебя зовут?
Землянка снова медлит, видимо, раздумывая, стоит ли отвечать.
— Габриэлла, — произносит она наконец.
— Меня зовут Дэн.
Неуверенный в собственных движениях, я медленно выставляю руку вперёд. Девушка смотрит на неё с нескрываемым страхом, но вдруг протягивает свою ладонь… Наши пальцы почти соприкасаются — и внезапно раздаётся оглушительный треск.
Я вздрагиваю, а землянка молниеносно отступает, уперевшись спиной в стену, сползает по ней, а потом забивается в угол. В динамиках раздаётся громкий голос генерала:
— Покинуть камеру. Немедленно.
ГЛАВА 19 (ГАБРИЭЛЛА). АЛАЯ ЖИДКОСТЬ
— Почему эта дура не сказала раньше?!
От страстного возгласа и резких слов Мучителя я вздрагиваю, мысленно благодаря Иоланто, что он стоит спиной и не заметит моей реакции — в отличие от всех других тальпов, которые сейчас находятся за преградой, но лицом ко мне и в любой момент могут распознать мою неумелую, жалкую ложь.
Как я могла признаться, что еда не даст мне тех сил, которые помогут избавиться от ран на запястьях, что мне нужна настоящая энергия — солнечный свет?.. В сознании пульсировало предупреждение: «Ничего им не говори», — и я сжала челюсти, приняв твёрдое решение прислушиваться к внутреннему голосу. Я боялась, что, как только тальпы узнают, что для меня по-настоящему важно, то наверняка этим воспользуются, и раны на запястьях скорее всего покажутся мне самым меньшим из возможных страданий. Я боялась тогда. Я боюсь сейчас.
В ожидании, что дальше скажет Мучитель — как распорядится моей судьбой, я осторожно поглядываю за преграду. Одна волна дрожи за другой проходит по телу.
Вдруг Мучитель складывает руки за спиной и поворачивается. Его цепкий взгляд впивается меня. Я сразу же опускаю голову и старательно рассматриваю свои ладони. Надеюсь, он не догадается, что я могу его и видеть, и слышать.
— Что удалось узнать? — требовательно спрашивает он, и, когда до меня доносится голос Дэнниса, я с ещё большим вниманием рассматриваю собственные руки, пытаясь удержаться от того, чтобы поднять взгляд.
— Если говорить о цветке с кожи и его пыльце, то они определённо имеют растительное происхождение. Установить биологический вид точно пока невозможно. Из всех изученных образцов обычной человеческой кожей можно назвать разве что участок с плеча и шеи.
— Ожог? — заинтересованно уточняет Мучитель.
— Совершено верно. А вот здоровая кожа представляет собой нечто удивительное. Во-первых, нарушена выработка пигмента, задерживающего ультрафиолетовые лучи. При такой активности Солнца кожа должна быть тёмной, однако она светло-бежевого оттенка. Во-вторых, образец хоть и похож на эпидермис, человеку принадлежать не может: из-за наличия устьиц и странных хлоропластов бежевого цвета строение больше напоминает покровы растения. В-третьих, кровь не алая, а фиолетовая — это из-за гемэритрина, который придаёт ей такой оттенок. В-четвёртых, в крови необычно высокий процент глюкозы. — пятых, клетки реагируют на солнечную энергию и начинают быстро восстанавливаться в тех местах, где прежде были какие-то повреждения, причём покровы регенерируются во много раз быстрее, чем у обычных людей. При условии наличия достаточного количества солнечного света и тепла.
С каждым словом обстановка за преградой становится всё более напряжённой. А на последних словах Дэнниса кто-то не сдерживает шумного выдоха, и я украдкой смотрю за преграду. Дочь Мучителя, Алан Джонс и тот мужчина, что пришёл с Дэннисом, чтобы спасти меня… На их лицах отражается растерянность, а та девушка, которую я уже видела однажды рядом с Мучителем, — Ребекка Олфорд, прикладывает руку к губам. Её глаза кажутся до невозможности огромными.
На удивление, Мучитель тоже выглядит растерянным. Он озадаченно смотрит на девушку, и у меня возникает чувство, словно он, как я, не понимает и половины слов, произносимых Дэннисом. Расширенные глаза Ребекки Олфорд полны не только потрясения, но и осмысленности, в то время как взгляд Мучителя кажется пустым и почти невидящим. В какой-то момент он, похоже, осознаёт разительное отличие, и это приходится ему не по нраву. Он хмурится, осуждающе рассматривая Ребекку Олфорд несколько секунд, а потом обращается к Дэннису:
— Объясни, что всё это значит.
Наконец опомнившись, я опускаю взгляд, но превращаюсь в слух.
— Похоже, девушка способна к фотосинтезу, подобно растениям. Солнечный свет ей просто необходим. Как воздух.
— Значит, солнечные свет и тепло, — задумчиво и торжественно произносит Мучитель. — Вот что нужно. — Вдруг он усмехается собственным мыслям. — Так просто, — добавляет он с досадой. — А в Эпицентре сказали, что название связано с тем, какие они наивные, дружелюбные, открытые миру — в общем, недалёкие. Что ж, я запомню, какие они шутники, — последнее слово Мучитель выплёвывает с презрением.
— Если хотите, чтобы она выжила, дайте ей возможность молиться дважды в день.