От напряжения едва не начинает глючить и мелькать голограмма. «Надо вмешаться!» — требует внутренний голос, но разум вынуждает оставаться на месте, напоминая: «Ты не можешь и не должен ничего предпринимать. Ты обещал делать всё, что скажет отец. Ребекка права: никаких глупостей. Держись подальше от неприятностей!». Однако в моём сознании звучит мелодичный женский голос: «Что бы ни было, оставаться человеком — единственный выход. Делать то, что диктует совесть, даже если это затронет близких. Кровное родство ещё ничего не значит». Но этот же голос велел мне: «Не позволяй ей вставать у него на пути. Она должна жить. Сам не противься его приказам, чтобы он не видел в тебе угрозу. Если он скажет не приближаться к ней, так и поступай. Если скажет забрать к себе, умоляю, сделай и это. Сделай всё, что потребуется. И никогда — слышишь меня? — никогда не признавайся, что ты знаешь правду…».
— Ты скажешь, как его убедить, — повторяет генерал, возвращая меня к реальности.
Ребекка произносит дрогнувшим голосом, но всё-таки убеждённо:
— Нет.
Даже видя голограмму, а не реального человека, понятно, что лицо генерала перекашивается от едва сдерживаемых эмоций.
— Значит, я найду решение самостоятельно, — угрожающе шипит он, и голограмма сразу же исчезает.
Я так и не вмешиваюсь. Так и бездействую.
«Что бы ни было, оставаться человеком — единственный выход».
И как мне, чёрт возьми, совместить разные полюса?!
ГЛАВА 11 (ДЭННИС). БЛАГОСЛОВЛЯЮЩАЯ РУКА
— У меня не получилось, — признаётся она, и на глазах выступают слёзы. — Я не смогла поступать по совести и при этом защитить близких. Не знаю, Дэн, как это возможно, но ты справишься. Я уверена. Ты умнее меня.
* * *
Каждый день одно и то же: просыпаюсь, опаздываю на работу, торчу там до глубокой ночи, тащусь домой, и потом всё по новой. Как и у всех граждан Тальпы. Только вот я отличаюсь от большинства: у меня есть секреты, которые каждый день требуют защиты, — дракон, нуждающийся в поднесении. И сегодня день жертвоприношения.
Просыпаться в этом мире нет никакого желания, особенно сегодня, поэтому я прибегаю к тому единственному, что всегда помогало, — тренировке. Устанавливаю сенсорную плёнку над диваном и включаю. Она загорается сначала голубоватым светом, а потом появляется видеозапись, на которой вновь появляется женщина с медным оттенком тёмных волос, властным разлётом бровей и миндалевидными чёрными глазами.
— Я вижу, как мой любимый человек, вкушая власть и познавая границы дозволенного, теряет аромат нравственности, а затем и запах страха. Я люблю его, но в том числе с моего молчаливого согласия, он совершает ужасные поступки. Мы должны выйти из этой игры, перестать участвовать в невидимой войне, которая разворачивается в элитных кругах за место на станции.
Женщина говорит медленно и тщательно подбирая слова, будто ей сложно их произносить. Я начинаю тренировку с подброса бедра, делаю подтягивания сначала на одну ногу, а затем на другую. При звуках родного голоса сжимается сердце, но я слежу за дыханием. При подъёме делаю выдох, а при возврате — вдох. Напрягаются мышцы ног и нижняя часть пресса. Ложусь на пол и начинаю скручивания корпуса с поднятыми ногами, когда родной голос продолжает:
— Если идёшь по трупам, ты невольно не можешь отвести взгляда от безжизненных тел. Попадём ли мы куда-то после смерти, но моя душа уже при жизни в агонии.
Я стараюсь не обращать внимание на боль в груди и работать верхней частью туловища, сосредотачивая напряжение, задерживаясь в верхней точке на несколько секунд. Меняю положение и перехожу к приседаниям и выпадам назад. Руки до боли сжимаю в замке на уровне груди. Взгляд направляю перед собой, но закрываю глаза, чтобы не видеть медные волосы женщины на видео, как будто если сделаю это, то не увижу её вновь — только уже в собственном сознании.
— Разве что-то ещё важно, пока мы — семья? Пускай рушится весь мир, я буду смотреть на любимого человека и на моих детей…
Ноги начинают ныть, но я продолжаю, не сбавляя темпа. А потом отжимаюсь, касаясь рукой плеча.
— Сегодня он стал убийцей… Не просто отдал кому-то приказ. Он признался мне: что-то пошло не так, и ему пришлось сделать это своими руками… Смогу ли я смотреть на него когда-нибудь?..
Я становлюсь в планку и подтягиваю колени, а затем перехожу в упор лёжа, пока пресс не начинает гореть.
— Он с самого начала был вспыльчивым, ревнивым, бескомпромиссным и невероятно падким на власть. Я верила, что смогу исцелить его душу, ведь он пытался найти выход там, где другие были бессильны. Я верила, что оно того стоит. Но с каждым днём я начинала всё отчётливее понимать, что наверняка ошибаюсь.
