Для убедительности киваю головой, глядя парню прямо в глаза. В тот момент, когда он тянется ко мне, чтобы похлопать по плечу, на моей ленте высвечивается сообщение: «Слышала, Бронсон обезумел: датчик слежения рядом с сердцем? Генерал „совершенствуется“. Не волнуйся: Даниэль всё исправит. Мы тебя подлатаем. Держись». В ответ я ничего не пишу, просто удаляю сообщение. Коди смотрит на меня подозрительно, и я спешу его отвлечь:
— У меня много работы.
Коди делает шаг в сторону, открывая вид на стол, заставленный едой.
— Нет и нескольких минут для сытного завтрака? — с надеждой в голосе спрашивает Практикант, а потом добавляет: — И разговора с другом, конечно.
Думаю, второй момент всё-таки весомее, но не подаю вида. Посчитав моё молчание за согласие, Коди идёт к столу. У меня нет аппетита, и он не появляется даже при виде сочных бургеров и крупных корзинок с дарами леса, однако, приблизившись к столу, я с радостью валюсь на стул, невольно кривясь от боли.
— Что за работа? — воодушевлённо спрашивает Коди, накладывая мне в тарелку еды, а потом вдруг предполагает: — Пожары?
Я замираю, взвешивая, стоит ли признаваться, что речь идёт действительно о них.
— Спонтанное самовозгорание. — Это уже не вопрос. — Паранормальное явление…
— …существование которого не доказано и отрицается большинством учёных, — я прерываю Коди и заканчиваю фразу за него, давая понять, что его догадки были верными, хотя для себя я так и не принял решение, стоит ли рассказать всю правду…
— Ты Габриэллу спрашивал? — уточняет друг, и я устало вздыхаю, прежде чем ответить:
— Похоже, сама шокирована.
Коди накладывает и себе полную тарелку еды, но к ней так и не притрагивается. Мы сидим в тишине, задумчиво глядя друг на друга.
Похоже, у Практиканта тоже с аппетитом проблемы.
— А ты что думаешь? — не выдерживаю я. — Она может создавать пожары?
— Если может, то, получается, солгала тебе, — отрешённо произносит Коди. — А это не похоже на правду: в обманах Габриэлла вроде как не специалист.
Я вспоминаю про одностороннее стекло и задумываюсь о том, что друг одновременно и прав, и не совсем: хотя притворяется Габриэлла не слишком умело, по крайней мере, её до сих пор не разоблачили. Другой вопрос: солгала ли она мне? Её глаза казались искренними.
— Искры берутся не из воздуха, конечно, — продолжает рассуждать вслух Коди, ковыряя вилкой по тарелке. — Хотя выглядит всё именно так. Может, генерал и прав. По крайней мере, такая самозащита была бы логичной для солнечного человека: солнце, огонь, пожар… Другой вопрос: как научно объяснить это явление?
Объяснить, а главное — предотвратить… Но я молчу. Беру вилку в руки, но, как и друг, не принимаюсь за еду.
— С химической точки зрения, — наклонившись вперёд, начинает Коди, — наше тело содержит достаточно энергии, которая хранится в форме жировых отложений, но при обычных обстоятельствах оно не может самовозгореться как минимум из-за высокого содержания воды. На испарение семидесяти процентов жидкости — а примерно столько в нас содержится — потребовалось бы слишком много энергии. И не только её — нужен какой-то внешний источник огня.
— Ты говоришь об эффекте живой свечи, — догадываюсь я, и мой голос звучит разочарованно. — Но теория фитиля, к которому поднесли зажжённую спичку, не получила подтверждения. Даже если основываться на псевдонаучные факты, Алан сказал, что никаких источников огня и в помине не было. К тому же, боюсь, в теле Габриэллы даже нет жировых отложений, которые могли бы гореть, превращая её в фитиль.
— Да, эта теория всегда была неубедительной, — с готовностью соглашается Коди. Словно сам того не замечая, он кладёт вилку на стол и упирается в него локтями. — В прошлом большинство жертв были худыми людьми, практически лишёнными жировых отложений, и, тем не менее, они сгорели.
— Ты говоришь о слухах и домыслах, — замечаю я, пока на краю сознания формируется мысль, что с такими разговорами аппетит у меня и не появится.
— Были задокументированные случаи.
— Задокументированные, — подтверждаю я, — однако так и не признанные наукой.
— Прежде мы никогда не имели дело с землянами, — парирует Коди.
Справедливо.
— Нужно рассмотреть любые варианты, — добавляет он, не сводя с меня взгляда, и я неуверенно предполагаю:
— Ацетон? Это горючее вещество может не только появляться, но и накапливаться в организме человека.
— Да-а-а, — тянет друг, — но только когда начинают расщепляться снова-таки жировые клетки. Цепочка биохимических реакций, за которые отвечает печень, приводит к тому, что в кровь поступают особые вещества — кетоны, и их избыток — теоретически — мог бы вызвать самовозгорание.
— Ацетон — это одна из разновидностей кетонов? — уточняю я, пытаясь не потерять нить разговора.
— Именно, и его накоплению способствуют некоторые диеты. Возможно, наша еда в каком-то смысле может таковой восприниматься, ведь на планете Габриэлла наверняка питалась иначе.
Я бездумно постукиваю вилкой по столу, а, заметив, убираю от неё руки.
