— Твои чувства очень сильные, — объясняет она. — Мы не испытываем таких мрачных и тяжёлых, какие хранятся в твоей душе. Второй раз я бы не рискнула преодолевать такие препятствия.
— Тогда по рукам? — спрашиваю я.
— Договорились, — говорит она впервые совершенно уверенно, без всякого страха и сомнений.
Если бы я не знал, кто она, и, если бы не её неземная красота, я бы с лёгкостью решил, что она — гражданка Тальпы.
Отхожу к двери, словно прячась от землянки, и останавливаюсь, будто ещё раз в раздумьях, есть ли возможность избежать этой встречи. В районе сердца болит, и трудно дышать, но слова Бронсона пропечатались в моём разуме: «Динаты изменили дату визита. Они будут здесь со дня на день». Времени нет.
Я открываю дверь и вхожу в комнату. Габриэлла смотрит прямо на меня, точно зная, когда я появлюсь. Её глаза светятся зеленью, в которой искрятся оранжевые крапинки.
Ладно, начнём с лёгкого.
Я молча подхожу к девушке, замечая, что она не двигается и даже не напрягается. Протягиваю руку, чтобы осмотреть её запястье, но вдруг тёплая ладонь ложится мне на грудь, и я замираю, застигнутый врасплох прикосновением.
— Новая рана, — шепчет она, заглядывая в мои глаза, — новая боль, такая сильная, что сбивает дыхание.
Она отводит взгляд и говорит, больше на меня не глядя:
— Могу попробовать унять боль, но чувствую, что от причины не избавиться. Что-то внутри не позволяет…
Я касаюсь её ладони, убирая от моей груди, но после этого так и не отпускаю. Девушка поднимает на меня удивлённый взгляд.
— Не нужно, — предупреждаю тихо.
— Но тебе больно. И я могу помочь.
Бронсон увидит, что мне стало легче, и быстро догадается, почему.
— Знаю, — соглашаюсь я с девушкой, хотя сомневаюсь, что ей под силу облегчить боль от датчика слежения. — Не нужно.
Она смотрит на меня со смесью досады и смущения, собирается убрать свою ладонь, но я держу крепко, приподнимаю край рукава и смотрю на запястье. Куар-код покрыт мелкими цветами.
— Нам нужно, чтобы код остался. Ты ведь не исцелишь и его, верно?
— Не исцелю, — соглашается она и вдруг говорит: — Спасибо.
— За что? — уточняю я, не сводя с неё взгляда, когда любуюсь оранжевыми крапинками.
— Ты помогаешь.
Больше она ничего не говорит, а я осознаю, что если и сообщать Габи о неизбежном, то сейчас самое время.
— Бронсон велит вывести тебя в город через несколько дней.
— Я поняла.
— Да, ты слышала. Но генерал не хочет, чтобы ты видела дорогу, опасается, что попытаешься сбежать.
На лице девушки отражается удивление, но я не даю ей возразить: и так ясно, что сбежать не то что со станции — даже из города невозможно.
— Поэтому ты должна будешь уснуть, — продолжаю я, — иначе Бронсон придумает другие пути, чтобы ты потеряла сознание. Я не хочу, чтобы они вынуждали тебя силой. Я буду рядом, даю тебе слово. Но и ты обещай, что, когда придёт время, ты просто уснёшь. А после… Как только мы окажемся по ту сторону Сферы, в городе, за нами будут следить каждую секунду, и даже пристальнее, чем здесь. Что бы ни происходило, — я замолкаю на несколько секунд, — ты не должна во мне сомневаться. Иначе… тебе здесь не выжить.
Отвратительно видеть ужас в зелёных глазах, но ещё больше я не хочу, чтобы девушку травили препаратами, тем более что мы не знаем, как они подействуют на неё. Я не хочу, чтобы она металась между вражескими лагерями, которые хотят её заполучить…
— Ты просто заснёшь. Мы наденем повязку или очки, и ты ничего не увидишь, но я обещаю, что буду рядом.
Огромные глаза девушки выдают все её чувства.
— Я буду рядом, — произношу я ещё раз и хватаю её за руку. Девушка даже не отстраняется. — Даю тебе слово. Ты должна пообещать, — я пытаюсь говорить как можно серьёзнее, и сам не понимаю, откуда в моём голосе появляется нежность.
Габриэлла не сводит с меня взгляда, и в какой-то момент он становится растерянным.
— Я обещаю, — шепчет она и будто хочет сказать что-то ещё, но вдруг прикусывает губу, будто останавливая себя.
Она выглядит такой беззащитной! В груди колет, и в этот раз я не уверен, что дело в датчике слежения.
Сбитый с толку собственными чувствами, я отпускаю её руку, делаю несколько шагов назад и спешу перевести разговор:
— Я должен рассказать тебе о нас… так, чтобы, оказавшись среди… других, ты понимала… кто мы и не выдала себя тем… кому не следует.
Не помню, когда последний раз замолкал едва ли не на каждом слове. Всему виной задача, которую передо мной поставил Бронсон. Он сам не понимает, что Габриэлла должна знать, а что нет, однако я обязан ему угодить. Не сомневаюсь, что после моего рассказа о станции генерал с воодушевлением задаст землянке несколько вопросов. Её ответы скажут ему, справился ли я с заданием, которое он сам не смог нормально сформулировать.
