Каждый раз, когда в моём сознании возникает эта мысль, всё тело не просто напрягается, но словно нагревается, как будто я слишком долго сидела на солнцепёке, и в какой-то момент в воздухе разлетаются и скачут немногочисленные искры…
На мгновение в комнате воцаряется тишина, а потом генерал отдаёт новый приказ:
— Отключи её.
Уворачиваясь от редких искр, незнакомец наклоняется ко мне, и я, неожиданно для себя самой, его отталкиваю. Он настолько огромный и мощный, что вся сила, которую, как мне кажется, я вкладываю, рассеивается в тот же миг, когда я пытаюсь сдвинуть его с места, но от прикосновения незнакомец вдруг шипит и отшатывается, словно обжёгся. Игла вылетает из его рук. Мне и самой больно, но на руку глянуть некогда: мужчина смотрит прямо на меня, и лицо перекашивается от злобы…
Мне точно конец.
Люди начинают шуметь. Незнакомец, исполняющий волю хозяина, поднимает иглу с пола, и когда его глаза обращаются ко мне, в них бушует ураган. Он порывисто наклоняется ко мне и тянет руки. Искр становится во много раз больше, и он шипит, когда они задевают его кожу.
— Быстрее! — громыхает позади Бронсон, и краем глаза замечаю, как мужчины наклоняют красные цилиндры.
Я отрешённо жду, когда из трубки вырвется струя, ощущая неуместное спокойствие.
Становится всё равно, что меня ждёт. Я делаю глубокий вдох и чувствую, как облегчение расходится от груди по всему телу, расслабляя мышцы. Кожа на ладони всё ещё жжётся, но меня это не беспокоит.
Будь что будет.
На мгновение кажется, что в комнате появляется та самая женщина с тёмными волосами и глазами ярко-голубого цвета, которая являлась в моих видениях и дарила исцеление, обещая, что всегда будет со мной.
А затем я ощущаю в груди боль. Только она не моя: она как будто принадлежит той самой женщине, которая, как мне кажется, вошла в комнату…
Лишь краем сознания я улавливаю, что в лаборатории вновь воцаряется тишина. Закрываю глаза и жду боли, но ничего не происходит.
— Стойте! — раздаётся приказ генерала.
Шипение, с которым струя должна была вырваться из красного цилиндра, так и не доносится. Я открываю глаза и вижу, что даже громила, нависавший надо мной, не только остановился, но и не смотрит в мою сторону. Его взгляд, как и взгляды всех присутствующих, направлен на двери. Только вот в них стоит не женщина из моих видений. В дверях я вижу Дэнниса.
Он так изменился. Волосы на голове взъерошены, под глазами залегли тёмные круги, а сами глаза выглядят воспалёнными. Парень едва заметно пошатывается, как будто с трудом держится на ногах.
Может, мне видится?..
Я не верю до тех пор, пока генерал, подтверждая, что Дэнниса вижу не только я, не произносит разочарованно:
— Ты всё-таки явился.
Ничего не отвечая, парень направляется ко мне и, оттолкнув солдата, опускается на колени. Лишь на краю сознания мелькает мысль, что вокруг больше нет искр. Я вижу в руках Дэнниса такой же предмет, какой был у незнакомца, но готова броситься и обнять его, не веря своему счастью.
Как только чужое биополе касается моего, понимаю, что и вправду чувствовала не женщину из моих видений, а именно Дэнниса. В его груди — та боль, что я ощущаю, и хочется скорее исцелить рану, но к реальности меня возвращает грубый голос Бронсона:
— Так понимаю, ты нашёл подходящее лекарство.
Наши с Дэннисом взгляды встречаются, и он отвечает:
— Нашёл.
— Главное, чтобы это сработало, — ворчливо сообщает генерал, однако парень даже не смотрит на него, он не сводит с меня взгляда, в котором отчётливо читается призыв к действию, только я не знаю, что делать…
— Давай исцелю… — начинаю я, но Дэннис сразу же прерывает, качая головой, и протягивает руку и касается моей.
Он сказал: «Я буду рядом». И он здесь.
Не раздумывая, я решаюсь на невероятную глупость, совершить которую меня не убедил бы никто на свете, кроме Дэнниса. Я вкладываю свою ладонь в его — прохладную, как свежая родниковая вода, которую я так люблю. Моя пылающая огнём кожа вмиг успокаивается.
Люди в грязно-зелёных костюмах следят за каждым нашим движением, где-то далеко раздаётся назойливый голос генерала, а потом жалобный — Коди, но слов не разобрать. Всё уходит на второй план и становится фоном, когда я чувствую только пальцы Дэнниса, которые обхватывают мою руку, вижу его чёрные глаза, направленные на меня, и в следующую секунду ощущаю, как кусается игла, пронзая кожу. Я вздрагиваю, подавляя возглас, но к собственному удивлению чувствую, как под кожей растекается спокойствие.
— И чем это лекарство отличается от других? — раздражённо спрашивает Бронсон.
— Это смесь успокаивающих трав, — уверенно объясняет Дэннис, вытаскивая иглу из моей кожи. — Ромашка, валериана, мелисса и ещё пара-тройка растений.
— Смесь трав?! — гавкает, как химера, генерал, пытаясь усмехнуться. — Что может сделать какая-то трава?!
Его страшное лицо расплывается, и мне приходится моргать, чтобы сосредоточиться на морщинах. Веки кажутся тяжёлыми, и я устало их опускаю. Когда вновь слышу голос Дэнниса, мне трудно вникнуть в смысл:
— Снижается активность мозга.
