— Тогда убьешь Андронова, — вдруг выдает он. — Я помню, что ты не любишь убивать, но тут нужен компромисс. Сам я марать руки не хочу.
— Хорошо, — спокойно соглашаюсь. Это нормально. Да и ублюдку этому я с удовольствием сверну шею.
— Если тебя поймают…
— О твоем участии никто не узнает.
— Огонь. Тогда езжай, вызволяй Колю, но сделай так, чтобы мы больше о нем не слышали.
Киваю, отвожу босса по делам, а потом, когда появляется время, звоню одному старому знакомому. Своему тренеру, который когда — то вырастил из мальчика— ублюдка нормального бойца. Я тогда тащил очередную партию и меня взяли такие же пацаны как и я. Я дрался и он увидел. Заступился. Игорь Русланович.
— Неожиданно, Лeнь. Как дела? Не думаешь вернуться в большой спорт?
Он неплохой мужик, да и спорт этот отличный. Только вот продажный на самых высоких уровнях.
— Нет, хотел спросить, нужны ли в твоем клубе работники? Девчонке работа нужна.
— А что умеет?
— Танцует хорошо, — вернее охуенно. Я бы много отдал, чтобы она станцевала для меня. — На фитнес— тренера учится.
— Даже так. Такие нам нужны. Будет пацанов растягивать.
— Нет, — еще чего не хватало. — Надо чтобы пацаны вообще ее не видели.
Тренер откровенно ржет, а я зубы стискиваю. Ну блядь. Не хватало, чтобы она других мужиков трогала. Или ее. Кулак невольно сжимается. Мне то придется уехать на пару дней, надо чтобы она в безопасности была.
— Ну девушки у меня тоже есть. Так что не бойся, будет твоя девочка в сохранности.
— Я тогда привезу ее завтра с утра. Познакомлю.
— Понял. Привози. Рад тебя слышать, сынок.
— Спасибо, Игорь Русланович. Жаль, что так все вышло.
— Мне тоже.
Он отключается, а я откидываюсь на спинку сидения в тачке, погружаясь в вязкий туман воспоминаний. Задыхаюсь от него, понимая, что с такой жизнью как у меня нормальные отношения — утопия. В каком-то смысле я даже могу понять Веру. Которая ищет безопасный островок в этом бушующем море грязи и дерьма. Коля создавал отличную иллюзию безопасности, поэтому, даже когда накосячил, даже когда попросил лечь под меня, она и не подумала о том, что это плохо. Ведь, по сути, он ее семья.
Стискиваю челюсти, думая о том, что когда она трахала меня, представляла его. Что у них было? Легкие игры? Без проникновения? Зная, что она была обещана Андронову, я теперь понимаю, почему он оставил ее целкой. Она была его гарантия, что он выберется из того дерьма, в которое наступил, связавшись с ним.
Выбрасываю окурок и берусь за руль. Есть ли хоть шанс, что она полюбит меня вместо Коли? Да и нужна ли эта любовь? Или пусть считает меня ублюдком и дальше, а потом спокойно идет дальше. Начнет новую жизнь. С другим мужчной не отягощенным прошлым и паршивой работой.
Только вот сложно даже представить ее под другим. В башке сразу сотни сцен, где я появляюсь на ее свадьбе и просто убиваю жениха, трахая ее прямо на глазах гостей.
Еду к себе, собрав самое необходимое из вещей, потом уже к ней. Открываю дверь своим ключом. Она стоит на табуретке с поднятыми руками в полумраке.
— Ты чего творишь? — говорю довольно громок, она испугано пищит, валится в сторону. Ловлю ее легко. Она цепляется прохладными пальцами за мою шею. — Вера?
— Лампочку меняю. Перегорела, а я почитать хотела.
Ставлю ее на пол. Она протягивает лампочку. Встаю на табурет и в два движения вкручиваю новую лампочку.
— Включай.
— Ага, — отходит, включая свет. Он заливает небольшую комнатку. Она не знает, куда деть взгляд, бросает его на сумку.
— Решил переехать ко мне?
— Съезжу, решу с твоим Колей. Вернусь через пару дней.
— О, круто. Так быстро….
— Думаешь, там еще его подержать?
— Нет конечно! Почему ты все мои слова переворачиваешь?
— Ты мне внутренности переворачиваешь, нужно же как-то равновесие поддерживать, — говорю, как есть, а она открывает глаза шире. И дьявольский рот. В нем мелькает розовый язычок между губ. Скользит по ним, делая их влажными. Сочными. Желанными.
— А ты, всех принуждаешь, кто нравится?
— Ты мне не нравишься, Вера.
— Что? Ты только, что сказал…
— Думаешь, ради телки, которая просто нравится, я бы стал так впрягаться? Рисковать собственной жизнью, свободой?
Что я делаю? Пытаюсь показать как неравнодушен? По сути даю ей ремень, которым можно перетянуть мне яйца. Поймет?
— Зачем ты мне это говоришь?
— Хуй знает. Станцуй для меня.
— Станцевать?
— Да, — снимаю ботинки, иду к дивану. Она так и стоит у выключателя, часто дыша, сжимая руки на груди. — Или разучилась?
— Я никогда не танцевала для кого — то. Просто на островках… У меня не было приватов…
— Даже для Коли?
— Он не просил…
— А я прошу, — наклоняюсь чуть вперед, смотря прямо на нее. От ее красоты голова кругом. Хочется просто закрыть ее здесь как птичку в клетке, никому не показывать. — Мне надо тебя заставить?
— Можно просто попросить! — бесится она, а я в долгу не остаюсь.
— Так я прошу!
— Ты требуешь!
— Вера, ты мне чего мозг выносишь? Потанцуй для меня.
— Пожалуйста…
— Что?
— Ты забыл волшебное слово. Скажи, пожалуйста.
Я тру переносицу. Ладно, для того, чтобы увидеть ее в движении, можно и прогнуться.
— Вера, пожалуйста, потанцуй для меня.
