В его самом первом смысле
Скорее мы две тюрьмы.
Прощаясь на миг, скучаю,
Скучаю, закрыв глаза.
Я большего и не чаю -
Бог против, и мы – не "за".
Моченьки нету, где же весна?
Душит стволы метель…
Шишками мерзлыми дышит сосна,
Стынет корнями ель.
Скрипом простуженным стонут в ночи,
Хвою бросает в дрожь,
Моченьки нету, где же лучи?
Лед на ветвях как нож…
Ветры промозглые свищут в ответ,
Снегом колючим жгут.
Моченьки нету, где же рассвет?
Страшно, тоскливо тут…
Все стихло вдруг: и мысли, и слова,
Исчезли отблески последнего смятенья.
Безликой гладью лед меня сковал -
Застынет в холоде тоска и стану тенью.
Засыплет снег обрывками стихов,
Покроет перьями заплаканных подушек.
Под проседью распушенных мехов
Покой бессмысленный от жалости удушит.
О шорохе не просят тишину,
Тепла вымаливать немыслимо у вьюги.
Все принимаю, не прошу и не кляну,
Спокойно сердце растворяю в Кали-Юге…
Солнышко по полу шлепает лапками,
Прыгает белкой по окнам моим,
Тихо скользит между сонными тапками -
Рыжий, весенний, смешной пилигрим!
Я его выманю в руки орешками -
Вкусные рифмы насыплю в рукав.
Пусть и не сразу – бочком, перебежками -
Бликом коснется, орешки забрав.
Страшно ли вплавь по суше
Вдоль берегов убогих
Сквозь ледяные души
Вверх продираться к Богу?
Птицы слепые стаей
Рвутся навстречу ветру,
Падая и взлетая,
Мечутся – ищут веру…
Тесно им там и душно,
Мертвая плоть пустыни
Давит молчаньем души,
Травит тоской унынья.
Страшно, но мысль гложет:
Если они сумеют,
Может смогу я тоже?
Может, еще успею?
Приглушенной мелодией Баха
Льется чья-то тоска за стеной…
Две невидимых тени от взмаха
Полукруглой качнулись волной.
Патетически цепкая драма
Растворяет бетон потолка.
Округляя до купола храма,
Поднимет его в облака…
Каждым звуком терзает все глубже,
Каждым стоном тоскует сильней.
Душу тянет все туже и туже,
Бьет минором больней и больней…
Наползает на берег тень,
Гаснут блики и миражи.
Только мыслей сплетенных сень
На дрожащих устах лежит:
Мне не грустно, а просто жаль,
Тех потерянных сладких лет,
Что уплыли куда-то вдаль
По волнам суетливых тщет.
Мне не страшно остаток дней
Никуда не идти, не плыть,
Стать старее, слабей, бедней -
Страшно сердцем внутри остыть.
Тлеет любовь в камине,
Щепкой трещит сосновой,
Нет уж ее в помине -
Сердце пустует снова:
Словно кора зимою
Каждой промерзло жилкой,
Скрипом морозным воет,
Помня о тайном, пылком…
Путаясь в снах и яви,
Кашлем сбивая мысли,
Новую явь ваяет
Без теплоты и смысла.
Обветренными губами
Нам город шептал устало:
"Причуды капризной дамы
Прощал и терпел, но мало!
Ей хочется потрясений,
Сомнений, тревожной неги,
На завтрак – тоски осенней,
На ужин – безе из снега.
Увольте, адью, ребята,
Я в осень влюбился б лучше:
Солил огурцы, опята
Ругал бы дожди и тучи.
Но нет же – попался в сети,
Объятий ветвей весенних,
Сквозь них мне улыбкой светит
Хозяйка снегов последних".
Не снится ночами мне море,
И я ему тоже, наверно.
Мы не были вроде бы в ссоре,
И письма текли равномерно:
Оно мне писало о бликах,
Играющих светом заката,
Тоскующих облачных ликах,
Плывущих над мачтой фрегата.
А я все о кошках дворовых,
Спеленутых зимним объятьем,
О серых бетонных оковах,
Простуженном старом Арбате.
Не шепчутся мысли с прибоем,
И взгляд не целует лазури…
Тоску мы молчанием скроем,
Заглушим раскатистой бурей.
Тепло на душе по-майски,
И радостно как-то вдруг,
И хочется птицей райской
Метнуться на новый круг!
Расправив от счастья крылья,
Войти в облаках в пике,
И падать в немом бессилье
С судьбою щека к щеке.
Доверить волнам Зефира
И чувства, и каждый вдох,
В небесных шелках ампира
Устроить переполох.
Катится кубарем облако пышное
В утреннем небе в обнимку с весной.
Скачет, хохочет, поет еле слышное
Что-то про счастье и ветер хмельной.
Вдруг над рекою слезами заплыло,
Выгнуло спину, наморщило лоб -
Песню унылую тихо завыло:
Юный рыбак здесь когда-то утоп.
Вечером к лесу сползло, постарело,
Тенью устало легло на ночлег.
В отблеске розовом тихо сомлело -
Жаль, что так короток облака век…
Скульптурами вековыми
Застыли на склоне горы
В причудливой пантомиме
Сосновые шапки-шары.
То шепчутся тайно от ветра,
То дремлют в старушечьем сне,
Манто из зеленого фетра
Сплетая тесней и тесней.
Изгибы стволов ярко-рыжих
Горят закатившимся днем.
Не выдержал он и не выжил -
Размылся весенним дождем…
Налилися стволы тополей
Молодецкими соками бурными,
Манят в сети пахучих аллей,
Завлекают ветвями ажурными.
Шелест листьев – тугая тоска,
Словно шепот их страсти порывистый.
Чуть коснувшись губами виска,
Кружат голову тропкой извилистой…
Тенью ажурной танцуя по стенам,
Листьями мелко дрожа на ветру,
Узница хрупкого белого плена -
Верба поклон подарила утру.
Холод ее очаровывал негой,
Нежно окутывал ветви во сне,
Чтобы застыла под хлопьями снега
И не мечтала о теплой весне.
Блики сновидений тают на рассвете,
Вороха предчувствий тонут в облаках.
