– Я исповедаться хочу. Грех за мной.
– Священнику исповедуются. Я здесь при чём? – не понимала Мария Карловна, хватаясь за дверную ручку и собираясь уходить.
Больной старик ей изрядно надоел. К началу перестройки она возглавила семью, все дела легли на её худенькие плечи, а он постепенно отошёл в сторону.
– Это я помог первой жене уйти на тот свет.
Мария Карловна остановилась у двери, оглянулась, не поверив, но увидев немигающий взгляд Ивана Кириллыча, вернулась к кровати больного и присела на краешек.
– Я ведь стройных женщин всегда любил, худеньких, поджарых, а она разжирела, как дочь родила, смотреть было противно на неё.
– Почему ты не подал на развод? – удивилась женщина.
– Мне никто бы не разрешил разводиться. Нельзя тогда было партийным боссам ронять моральный облик. Ты что забыла советские законы?!
– И как это всё произошло? Как ты ей помог?
– Я пришёл выпимши слегка в тот вечер, назвал её толстой коровой, слово за слово, ударил, толкнул. Она упала, и тоненькая струйка крови вытекла из её головы. Вызвал скорую помощь, сказали, умерла.
– А милиция что?
– Им я сказал, что жена вешала шторы, упала и ударилась головой об угол подоконника. Плакал, горевал. Они и поверили.
– Что ты хочешь от меня сейчас? – спросила Мария Карловна, понимая, что умирающий муж не просто так завёл этот разговор.
– Помоги моей дочери. Виноват я перед ней – отселил к сестре, забросил совсем. И, между прочим, не без твоих подстрекательств.
Мария Карловна хищно улыбнулась и, ничего не сказав, вышла из комнаты умирающего.
Понедельник – день-бездельник. Почему так говорят? Наоборот, дел – море. С утра тяжело переключиться с отдыха на работу, но потом как начнёшь крутиться, все дела переделаешь. Ростоцкая сходила к шефу, молча выслушала внушение на пятнадцать минут за медленное сканирование архивных документов, получила задание связаться с коллегами из областного центра – узнать про новую методику шифрования единиц хранения и их систематизацию. Регина составила официальный запрос, подписала у капитана Рюмина, бывший следователь подозрительно вчитывался в каждую запятую, и отправила послание в областной центр.
– Ох, Регина Павловна, что бы Зинаида без тебя делала, дурилка необразованная, – восхитилась Зинаида Ивановна, заглядывая в монитор через плечо коллеги.
– Вы отлично справляетесь со своей работой. Не прикидывайтесь, – парировала Ростоцкая, не отвлекаясь от набора текста.
– Да шо я. Ну обеспылевание провела, ну подклеила ярлычки на старые папки. Всё-таки образование – це добре. Вон ты как складно сочиняешь, Зинаида бы так не змогла. Умница девка.
– Спасибо, – сказала Регина, улыбаясь.
– Я своей пигалице говорю, учись, доча. Нет, не хоче. У зеркала крутится целый день.
– Придёт время, возьмётся и за учёбу. У меня есть небольшая просьба, – крутанулась на кресле Ростоцкая, поворачиваясь к Глушко.
– Шо таке?
– Прикройте меня перед Рюминым. Я после обеда чуть опоздаю.
– Племянники? – спросила любопытный помощник архивариуса.
– В деревню нужно съездить.
– Тю, опять в детектива играешь. Ой, смотри, Регинушка. В прошлый раз в больницу загремела. Памятуешь?
Как такое забыть? Ростоцкая вздрогнула всем телом, вспоминая прошлогоднее приключение. Иногда люди не любят, когда их уличают в убийстве и наезжают автомобилем на дотошного старшего архивиста. Но если Регина дала обещание, она должна его выполнить. Такой у неё характер. Немецкая пунктуальность, должно быть.
Машина выехала за город. Ростоцкая проводила взглядом пролетевший за окном дворец во французском стиле. "Версаль" – так она назвала его в прошлом году. Сегодня в "Версале" обитал новый градоначальник. Минувшим летом здесь произошло загадочное убийство бывшего мэра Старграда, изменившее и её судьбу. А теперь она выходит замуж. Вот время летит!
Регина научилась улыбаться заново недавно, Архипов ей помог, если быть точнее. Так это было здорово – растягивать губы в улыбку, сиять, видеть, как люди улыбаются тебе в ответ и дальше идут счастливые, с кусочком твоего хорошего настроения. Но сейчас Ростоцкая улыбалась для себя. Она, как городской житель, редко выбиралась на природу, и для неё это было сродни празднику. Регина крутила головой налево и направо. Там цветочек красивый, ой, смотри, какое дерево, белка, точно белка проскакала!
Архипов же не замечал красот окружающего мира, крутил баранку, хмурился, думал о чём-то серьёзном. Об отчётах, наверно, или об очередном нагоняе от начальства за нераскрытое убийство. Столичные журналисты пронюхали о жестокой расправе над врачом неотложки. Весь интернет наполнился досужими домыслами, концов не найдёшь, где правда, а где ложь. Дело получилось громкое, даже из Москвы интересовались ходом следствия.
