— Дай руку! — взмолилась Кассандра. Вернее, это мне послышалось, что взмолилась. Голос дубля прорицательницы оставался хладнокровным, но для меня ее лаконичная просьба прозвучала как отчаянная мольба.
— Две секунды, милая! — прокричал я, извлекая из патронташа новую пару патронов. — Я скоро!..
Первой пулей я отстрелил у оседлого руку — ту, которая что было мочи тянула девушку в пропасть. И не успел еще мерзавец понять, что произошло, как вторая пуля обезглавила его и отправила туда, куда он собирался отправить Кассандру…
— Хватайся! — приказал я подруге, перехватывая «Экзекутор» за стволы и протягивая ей приклад. Кассандра из последних сил вцепилась в ремень, и мне оставалось лишь уповать, что стальные антабки на нем не разогнутся под весом девушки. Теперь предстояла самая ответственная часть спасательной операции, которую усложнял не только мой упадок сил, но и камни, продолжавшие лететь в нас с противоположного берега. Мне не терпелось выпустить в преследователей еще хотя бы пару-другую пуль, но для Кассандры сейчас была дорога каждая секунда, поэтому стрельбу пришлось отставить.
— Толкайся ногами, а то не вытяну! — прикрикнул я на прорицательницу, и она послушно начала помогать мне, вонзая каблуки сапог в склон, все выше и выше, пока я наконец не перехватил ее за руки и, медленно отползая от края обрыва, мало-помалу не вытащил девушку на берег. Земляной камень угодил ей в мягкое место, но она лишь заскрипела зубами, будучи даже не в силах вскрикнуть от боли.
Шатаясь словно пьяные, мы проковыляли несколько метров, укрылись за деревьями и в изнеможении повалились на влажную траву. Следовало срочно убираться отсюда подальше, так как не исключено, что где-то поблизости находилась переправа и наши враги уже со всех ног мчались туда. Но встать и продолжить бегство было для нас в настоящую минуту не менее сложно, чем взлететь в воздух.
Пользуясь передышкой, я перезарядил штуцер и, давая Кассандре прийти в себя, устроился в изготовке для стрельбы, взяв под наблюдение округу. На другом берегу стало как-то подозрительно тихо. Никто не хрустел ветками, продираясь в поисках обходных путей, не орал и не бесновался от ярости. Странно, но даже выжившие при падении в овраг покалеченные оседлые и те заткнулись, будто кто-то вставил им во рты кляпы или добил из жалости. Несколько минут я пристально вслушивался в непривычную тишину, нарушаемую лишь шумом дождя да все еще осыпающимися с обрыва в воду комьями земли. Потом все же рискнул подняться и, с трудом переставляя ноги, вернулся на берег.
После всего произошедшего я уже не удивился увиденному. Вместо того чтобы вытаскивать из реки пострадавших, оседлые стояли, выстроившись вдоль берега в неподвижности, словно выстроганные по одному шаблону деревянные идолы. Глаза «истуканов» не отрываясь следили за мной, но ни криков, ни угроз в мой адрес не раздавалось. Я как будто находился под наблюдением множества охранных видеокамер, но пока не вызывал подозрения у операторов, и потому они не спешили поднимать тревогу. Пострадавшие внизу распластались на камнях и не подавали признаков жизни, хотя некоторые из них явно отделались лишь переломами ног. Походило на то, что, прогнав нас, «массовка» просто прекратила играть свою роль и теперь дожидалась следующих скитальцев, кто забредет в эти края, чтобы перед ними разыграть спектакль заново. А к нам местные жители потеряли всякий интерес.
Я попытался заговорить с оседлыми, грозил им кулаками, выражал крайнее недовольство здешним гостеприимством, потрясал оружием, обещая пристрелить еще кого-нибудь, только все было тщетно. Докричаться до впавших в ступор аборигенов не получалось. И хотя они наверняка меня слышали, до разговора так и не снизошли. Был только один способ проверить, живы они или нет — вернуться обратно, на противоположный берег. Но я воздержался от подобных экспериментов. Не так уж велико было мое любопытство, чтобы ради него идти на самопожертвование.
Перед тем как продолжить путь, я внимательно осмотрел Кассандру и пришел к выводу, что, если ее хозяйка вернется в симулайф завтра-послезавтра, Арсению Белкину будет учинена хорошая взбучка. Вернется Анабель позже, все царапины, шишки и кровоподтеки на теле Кассандры успеют благополучно зажить. В противном случае мне придется держать ответ за то, в какие передряги я втянул драгоценный дубль мисс Мэддок.
