То, чего я опасался, помогая девушке, можно было с успехом реализовать на другом фронте. Убить одной пулей пару крупных зайцев, находившихся на линии выстрела, было в принципе несложно. Всего пара метров отделяла от меня двух оседлых, друг за другом подбиравшихся ко мне слева. В крайне невыгодное положение угодили парни: ни спрятаться, ни пригнуться, ни убежать. Я даже не стал толком прицеливаться, поскольку с такого расстояния не промахнулся бы и ребенок…
Не успело смолкнуть эхо второго выстрела, а тела оседлых — долететь до дна оврага, как утративший сапог противник снова очутился у меня над головой и лупил меня голой пяткой с удвоенной злостью. Мне такая назойливость пришлась не по нраву. Увернувшись от очередного удара, я выбросил вверх руку со штуцером, будучи уверенным, что не промажу по одной мелкой, но стратегически важной цели…
Анатомия оседлых ничем не отличалась от анатомии скитальцев, которая, в свою очередь, один в один повторяла анатомию настоящего человека, вплоть до таких мелочей, как кожные поры и микротрещины. Неудивительно, что я так долго позволял «Терра» водить себя за нос, свято веря, что живу в реальном мире. Глядя на собственное тело, рассматривая в зеркале лицо, я не замечал никакой искусственности — все было более чем натурально. То же происходило и с физиологическими реакциями: голодом, инстинктами, болью… Неизвестно, чувствовали ли оседлые в действительности боль, однако реагировали они на нее предельно достоверно.
Стволы разряженного «Экзекутора» угодили оседлому точно в промежность и наткнулись именно на то, что и должно было там присутствовать у полноценного человека мужского пола. Противник вмиг забыл про меня. Перед ним остро встала проблема, как теперь удержаться на склоне. Оседлому страсть как хотелось ухватиться за больное место, что не представлялось возможным, поскольку обе руки врага были заняты. Душераздирающий вой разнесся по оврагу, заставив содрогнуться даже меня — виновника сего неджентльменского поступка.
Не исключено, что страдалец все-таки стерпел бы боль и удержался, но второй тычок стволами штуцера в ту же самую цель истребил в противнике остаток стойкости. Видя, как враг срывается с корня, я поплотнее вжался в склон, чтобы оседлый не увлек за собой и меня. Проводив его прощальным взглядом, я поспешил к Кассандре. Сей же миг на меня обрушился град из камней и палок. Оставшимся на том берегу оседлым только и оставалось, что кидать в нас чем попало — после падения девяти собратьев желающих последовать их примеру больше не находилось.
До сего момента Кассандра просто держалась, повиснув на своем скобообразном корне, однако при виде приближающегося врага начала суетливо взбираться наверх. Девушка предпочла спасаться бегством, нежели вступать в «обезьянью» драку. Я и сам поступил бы так же, не маячь до этого у меня над головой противник. Проще было сначала выбраться на берег, а уже потом устраивать игры в царя горы.
Оседлый гнался за Кассандрой по пятам и карабкался куда шустрее, чем она. Я прикинул, что, двигаясь к ним по скользкому склону, вряд ли успею помочь девушке. Поэтому, стиснув до боли изодранными руками корень, я уподобился прорицательнице и полез вверх. Я рассчитывал, что выберусь из оврага и вытащу Кассандру до того, как оседлый настигнет ее и сбросит в реку. «Экзекутор» болтался на плече и всячески мешал моему передвижению: тыкался стволами в скулу, бил прикладом по коленке, оттягивал руку. Поведение старого боевого товарища нельзя было назвать иначе как саботаж, однако бросать оружие я не собирался. Мне осталось проползти около метра, в то время как Кассандре — не меньше двух. А пальцы преследователя уже хватали ее за подошвы…
Кряхтя от натуги и задыхаясь, с отбитой камнями спиной и исцарапанными в кровь ладонями, я кое-как выкарабкался на берег, вытянув себя за торчащий у кромки обрыва куст. Кассандра пронзительно кричала уже несколько секунд. Поначалу я с содроганием подумал, что она сорвалась и падает, но крик не умолкал. Не вставая на ноги, я перекатился по краю оврага туда, где девушка должна была выбраться из него, и, зацепившись ступнями за вывернутый из земли корень, свесился вниз. Работа предстояла рискованная — если у прорицательницы иссякли силы, тянуть ее наверх будет трудно. У самого-то после скоростного подъема едва хватало сил, чтобы отдышаться.
Кассандре осталось преодолеть до кромки всего полметра, когда оседлый настиг-таки беглянку и, схватив ее за лодыжку, рывками подтягивал девушку к себе. Прорицательница вцепилась в мокрый корень, но руки ее скользили и потому с каждым рывком преследователя она понемногу съезжала вниз. Оседлый хорошо закрепился на раскисшем склоне, встав ногами на тот самый скобообразный корень, на котором до этого висела Кассандра, и с безумным ликованием делал свое грязное дело. Товарищи на том берегу вторили ему гортанными воплями, в коих не было уже ничего человеческого.
Я видел, как побелевшие от напряжения пальцы моей спутницы медленно разжимаются. Еще чуть-чуть и…
