Впервые за семь лет Ольгерд чувствовал себя спокойно. Не загнанным зверем, не бессловесным рабом, не доведенным до крайней точки отчаяния человеком... Он чувствовал себя любимым! Родные руки обнимали его, поддерживая, не давая приблизиться отчаянию, закрывая от боли... Сайшес! И душа первый раз кричала не от боли - от радости, которой было тесно в груди, и она, срывая оковы, рвалась на волю.
Рвалась слиться с тем единственным, кто только и был ей нужен. И когда это случилось, живое тепло омыло его душу, принимая в свои объятия, баюкая в золотом свете единения...
Ольгерд целовал своего циркача, забывая все горести, погружаясь в счастье всем своим существом, растворяясь в нем. Целовал и прижимал к себе его стройное, легкое тело, гладил ладонями теплую кожу выгибающейся спины. Прижимал к себе, чувствуя его возбуждение. Но Сай, сделав над собой усилие, отстранился...
- Дай раздеть тебя... Хочу видеть... Хочу руками... по телу... Дай...
Ольгерд отступил на шаг, улыбаясь и раскидывая руки, приглашая Сайшеса владеть им безраздельно.
- Подожди только... А то потом... – юноша метнулся к полке, достал пузырек с массажным маслом и оставил его у ножки кровати.
А теперь... Предвкушение... Для Сая это было великим соблазном: делать, что хочешь, владеть этим сильным невозможным мужчиной и в тоже время отдаваться ему всем своим существом. Предвкушение... Он невольно облизнул пересохшие губы. Хельдинг сдавленно вздохнул, и Сай, упав перед ним на колени, принялся лихорадочно расстегивать ремень на брюках... А сам все смотрел на Ольгерда снизу вверх, чувствуя, как вздрагивает под его руками любимое тело, дрожит в попытке не сорваться, не броситься на него, не подхватить на руки...
Он расстегивал ремень, наслаждаясь этой дрожью, которая сводила его с ума, наслаждаясь прикосновениями к такому желанному телу. И когда ремень поддался, Сай чуть не задохнулся от острого, едва переносимого желания... и уткнулся носом ему в живот, пережидая сладкую судорогу, выгнувшую тело. Руки Ольгерда прижали его к себе, но Сайшес не хотел ждать: теперь любимого - такого жаркого, трепещущего - нужно было освободить из плена одежды...
Он поднялся с колен одним плавным грациозным движением. Поведя плечом, нетерпеливо скинул рубашку и, скользнув руками за пояс брюк хельдинга, стянул их, не отказывая себе в удовольствии пройтись пальцами по мускулистым ягодицам. А Ольгерд, изнемогая в нетерпении, уже сам тянул вниз черные орочьи брюки.
Фургон был мал для них двоих: повернуться, не зацепившись ни за что, было практически невозможно, а уж со спущенными штанами... Они вдвоем, смеясь, повалились на узкую кровать; так же, не разрывая объятий, брыкаясь, выпутались из одежды. И дорвавшись друг до друга, словно заново изучая, ласкали тела руками и губами.
Ненасытно... Вот с каким чувством они тянулись друг к другу снова и снова. Изголодавшиеся, истосковавшиеся, отчаявшиеся увидеться, они наконец-то дорвались, и теперь не нужно было закрывать глаза, чтобы вспомнить, увидеть... Теперь, чтобы почувствовать, надо было только покрепче сжать пальцы, дотронуться губами, прижаться всем телом... И чувствовать... чувствовать... чувствовать... задыхаясь, умирая от любви!
- Оль... – стонал Сайшес, не в силах закрыть глаза, и все смотрел в лицо нависшего над ним мужчины...
А тот... Все никак не мог поверить, что Судьба наконец-то смилостивилась над ним, подарив ему это счастье. Он отвык от ее подарков и этот воспринимал, как чудо.
Сай и был для него чудом: каждым своим взглядом, каждым движением, каждой лаской он удивлял Ольгерда. Поражал тем, что смог поверить Пеплу, смог довериться ему, смог полюбить...
И хельдинг трепетно и нежно проводил руками по его груди. Сайшес дышал глубоко и часто, и грудь под руками Ольгерда ходила ходуном. Возбуждение достигало немыслимого пика, и, когда юноша раздвинул ноги, давая Ольгерду соскользнуть ниже, тот сам непроизвольно застонал. Сай, запустив пальцы в светлый шелк волос, притянул к себе его голову, целуя... Осторожно... нежно... постепенно заводясь... страстно... яростно... И под конец, когда Ольгерд вошел в него и замер, целовал, почти кусая. И отстранился, хватая ртом воздух, задыхаясь от резанувшей боли, привыкая, но не выпуская своего возлюбленного из объятий, прижимая к себе все крепче.
Ольгерд застыл, чувствуя, что у Сая долго никого не было, давая ему время привыкнуть, сдерживая огонь, бушующий в крови, и от напряжения закусив нижнюю губу, не позволяя себе сорваться в бешеный галоп, не позволяя причинить боль.
Сайшес, наконец, подбросил бедра вверх, побуждая Ольгерда двигаться. Отстранился и снова прижался, оплетая хельдинга ногами, прижимая к себе, начиная извечный танец любви...
Ольгерд облегченно прикрыл глаза, когда Сай красноречиво дал понять, что можно продолжать…
Лиама - жаркая страна... Жаркие страсти кипят на ее земле... Жаркие чувства...
