Сайшес руками гладил напряженные мышцы, ощущая, как они то напрягались, то расслаблялись под влажной, вспотевшей кожей; видел, как расширялись зрачки любимого и пьянели от страсти глаза, как была закушена губа в попытке сдержаться, как все-таки он не выдержал, и тихий стон жаром дыхания дошел до губ Сая...
А тот и сам двигался, выгибаясь, подталкивая бедрами их обоих к вершине наслаждения.
Все ближе, все быстрее, все жарче...
- Дааа... – стоном он просил и звал за собой своего любимого...
А Ольгерд потерялся в жарких объятиях, напряжение уже поглотило его, сводя с ума, он стиснул руками бока Сайшеса и входил в него раз за разом все сильнее, все яростнее, все резче...
И когда в фургоне раздался сначала один крик, а затем второй, моран, лежащий на ступенях, поднял голову, повел чуткими ушами и, удовлетворенно вздохнув, снова положил голову на лапы, по-прежнему оставаясь на страже...
Кровать в фургоне была узкая, но как же она нравилась Ольгерду. Здесь, на этой кровати, невозможно было отодвинуться, и можно было на законных основаниях не выпускать Сая из объятий... Гладить его расслабленное безвольное тело, целовать заалевшие скулы, перебирать влажные пряди волос и никуда не торопиться.
Как важно было знать, что Харальда здесь нет, что никто не вторгнется, никто не вырвет любимого из его рук, никто... Ольгерд закрыл глаза и сглотнул вставший в горле комок. Даже теперь, отсутствуя здесь и сейчас, Харальд умудряется отравлять ему самые светлые минуты жизни.
Прохладная ладонь перышком прошлась по щеке.
- Не думай ни о чем сейчас. Я знаю, что еще все будет: и горести, и радости, но сейчас в этих стенах мы с тобой одни, и пусть весь мир сходит с ума – мне все равно: ты со мной, рядом, и большего у Судьбы мне просить не надо...
Сайшес почти лег на хельдинга, укрывая того волной высвободившихся из ленты волос и целуя в улыбающиеся губы. Улыбающиеся... Это было так необычно, так красиво. Сайшес засмотрелся на эту солнечную улыбку, засмотрелся, и вдруг...
- Оль... – сказал он растерянно, - у тебя ссадина на скуле пропала... – Сайшес ладонью повернул голову Ольгерда на бок... – И здесь... – провел он рукой по тому месту, где еще совсем недавно багровел безобразный след от укуса... А рука? А грудь?
Сайшес уселся верхом на Ольгерда и принялся осторожно снимать бинт с его руки... Снял, провел ладонью по коже… бледной… гладкой… без единого шрама или раны...
- Что тут было?
- Укус карна и порез стеклом... – проговорил удивленный, ничего не понимающий хельдинг.
- Карна? Где это ты его встретил? – распахнул глаза Сай.
- В королевском замке... – начал Ольгерд и отвернулся...
- Все! – Сай ладонями снова повернул его к себе. – Я больше ни о чем не спрашиваю, но знай: я больше не дам ему над тобой издеваться, и я знаю, как это сделать! Ты только поверь мне... Только поверь! Все еще изменится, и я знаю, что надо делать! Веришь?
- Верю! Я верю тебе! Что бы ты ни говорил, что бы ты ни делал, я верю тебе! Верю и люблю!
И Ольгерд прижал к себе Сая. Нежно, бережно. Мой. Мой мужчина. Ольгерд даже в мыслях не мог назвать его мальчиком. Столько в Сайшесе было отваги, столько уверенности в себе, столько внутренней силы. Нет, мальчиком он не был. Любимый, безрассудный, сумасбродный и такой родной неистовый мужчина.
Ольгерд, взяв руку Сайшеса и тоже не увидев на тыльной стороне ладони безобразного шрама, нежно поцеловал её.
А Сайшес уже усадил его на постели и разматывал повязку на ребрах...
- Вдохни глубоко... – деловито сказал он. – Ну, как?
- Нормально, - улыбнулся Ольгерд, - только вот...
- Что? Болит где-то? – всполошился Сай.
- Ага... И сейчас я тебе на ушко расскажу, как мне помочь... – и Ольгерд, смеясь, опрокинул Сайшеса на кровать.
- Я рад подставить... ушко... - хихикнул Сайшес, - под твой... шепот...
Глава 50.
Эпиграф к главе написан eingluyck1!
***
У счастья много разных лиц:
Разнеженной улыбкой сонной,
Лицо, склонившееся вниз,
Лбом на мое плечо, довольно…
Иль эльф тобою сбитый с ног,
Любимый, хоть с разбитым носом,
Ему, бедняге невдомек,
А для тебя – уже все просто.
Любовь – она одна для всех,
Для опытных и неумех))).
*** Материк Камия. Страна Лиама. Цирковой фургон...
Светало... Ольгерд, лежа на боку, привстал на локте и, не отрываясь, смотрел на спящего Сайшеса. Хотелось прикасаться, целовать, но он охранял сон возлюбленного, давая тому так нужный отдых. А сам все смотрел на припухшие губы, вспоминая их вкус; на идеальную линию шеи, исцелованную не один раз; на шелковистую кожу загорелого плеча. Смотрел, запоминая каждую мелочь, пряча воспоминания глубоко в сердце. Он сказал Сайшесу, что верит в избавление... Да, он и верил в него тогда... Увидев Сая, он готов был поверить во что угодно... Но сейчас отчаяние снова брало верх... Все хорошее в его жизни кончалось слишком быстро - только тоска тянулась и тянулась... И сейчас Ольгерд не спал, он запоминал... Ведь только воспоминания у него не мог отнять Харальд...
Сайшес открыл глаза и улыбнулся, увидев любимое лицо.
- Привет...
Сонная разнеженная улыбка была так соблазнительна, что Ольгерд потянулся к ней губами...
