- Вот уродище... – снова прорычал Витан, разглядывая еще и изгвазданные в земле брюки. – Помощник! Недоделок безрукий! Идем, стирать будешь, может, хоть это тебя научит беречь одежду! - И он, в раздражении дернув упирающегося хельдинга за шкирку, поволок его на кухню.
Харальд стоял над большим корытом, поставленным им на табуретки. Он нашел кастрюлю и, используя её вместо ковша, из-под крана натаскал в корыто теплую воду... Пока все, вроде, шло нормально. Вот только он никогда не стирал. Хельдинг разделся догола и притопил всю одежду в корыте. Но воды он налил вровень с краями, и она от малейшего движения выплескивалась теперь на пол. Харальд потыкал одежду пальцем и задумался... Как стирать? Наверное, это так же, как вымыть себя самого. Значит, нужно мыло. Так и не надев сапог, он прошлепал босыми ногами в ванную комнату и, прихватив кусок душистого мыла и мочалку, вернулся обратно.
Постоял, задумавшись, и начал намыливать мочалку... Дело, вроде бы, пошло. Харальд пыхтел, старался. Он ему докажет... докажет этому рогатому, что вовсе не недоделок! Что он очень даже и доделок! Ой, нет... слово какое-то странное... И все равно - он ему докажет, что он, Харальд... А что он? А... все равно – докажет, и все! Вот только пена на мочалке почему-то закончилось, а на поверхности воды плавали какие-то грязные хлопья.
Харальд взялся за мыло вновь, но оно, выскользнув из рук, упало на пол. Хельдинг досадливо сморщился и, оглядываясь, отступил на шаг. Именно в этот момент нога, наступившая прямёхонько на уроненный обмылок, поехала назад. Харальд, всплеснув руками, ухватился за край корыта, оно накренилось, обдавая горе-прачку грязной водой, а потом и вовсе перевернулось, пребольно ударив дальним краем хельдинга по лбу, рассекая кожу. Кровь побежала по лицу, заливая глаза. Грохот корыта о пол был похож на колокольный звон...
Витан, ничего не понимая, влетел на кухню. Что могло там так грохнуть? Влетел и замер...
Посередине разгромленной кухни, на полу, в огромной луже сидел голый Харальд, закрывая лицо руками.
- Да что ж ты творишь, скотина! – озверел Витан и шагнул вперед...
Харальд, услышав крик, убрал руки от лица и, с ужасом посмотрев на чиэрри, вжал голову в плечи. Не отводя от Витана взгляда, он слепо шарил по полу рукой... Нащупав там свои мокрые штаны, схватился за них, как за последнюю надежду, и стал возить ими по полу...
- Я сейчас... я сейчас... – все повторял он, глядя в испуге на Витана, - я сейчас уберу... я все уберу....
По лицу его текли слезы, смешиваясь с кровью, а глаза... в них стоял какой-то животный ужас...
Витану стало плохо... Неужели он так запугал парня, что довел его до такого состояния? А ведь он болен... И глядя на это жалкое голое трясущееся создание, чиэрри ощутил, что где-то глубоко в его душе вдруг пробудилось сострадание, о наличии которого Витан даже и не подозревал никогда.
- Замерзнет же... – пробормотал он, шагнув к окну, и сдернул занавеску. – Горе ты ходячее... – поднял трясущееся тело и закутал мокрое величество в плотный лён. – А со лбом-то что? – спросил, заглядывая в расширенные глаза, и улыбнулся, показывая, что он больше не сердится.
Харальд рвано вздохнул, скорее, даже всхлипнул...
- Я намыливал... а оно улетело... а я наступил... а оно поехало... а я за корыто... а оно мне по лбуууу... – на последнем слове Харальд не выдержал и, увидев сочувствие в глазах, завыл, утыкаясь Витану в плечо.
Плакал он от души. Изливая все свое горе, которое копилось, копилось, и вдруг перелилось через край. Он выплакивал и свой страх, и ужас от всей этой жизни, и боль последних семи лет... Хельдинг руками комкал белоснежный шелк рубашки Витана, утыкаясь в нее, пачкал кровью, вытирал глаза, но слезы никак не переставали, и под конец он уже только вздрагивал, всхлипывая, и тихонько икал...
Витан растерянно застыл, глядя на белую макушку и позволяя использовать собственную рубашку в качестве носового платка.
- Да ладно тебе реветь-то... мужик ведь... – Витан нерешительно погладил мокрые серебристые волосы.
- Я не мужик! – взвился Харальд. – Я - король! – и вдруг как-то жалобно шмыгнул носом.
- А... Ну, да, конечно... – вздохнул Витан. – Идем, величество, я тебя хоть умою... Морда у тебя, право слово... Синяк завтра будет, да и рассадил ты себе здорово... Сам себе хуже врага. Как ты живой до сих пор только? – и Витан в недоумении покачал головой.
Он наклонил Харальда над раковиной и, придерживая за шею, осторожно принялся смывать кровь, потом осмотрел рану на лбу, вздохнул и пошел за чистым полотенцем.
Возвращаясь, охватил взглядом всю картину... Харальд стоял, завернутый в занавеску, поджимая пальцы босых ног, и трясся от холода.
- Вот убожество... – Витан подхватил его на руки и понес в спальню.
В спальне, уложив в кровать, укутал стихийное бедствие двумя одеялами, подтыкая их по краям, и отправился в свою лабораторию за лекарствами, а когда принес заживляющую мазь, Харальд уже спал, тихо всхлипывая во сне. Витан аккуратно обработал рану.
