Понимание пришло к магу, когда Безликий соизволил выйти на видимый уровень. Витан зашипел от ярости: эти твари уверяли его, что без подпитки камнями силы они не могут становиться видимыми, а теперь эта гадина, видимая без всякой подпитки, смеясь, проплывала мимо него… ведя за собой мальчишку… Но он же не имеет права! Витан давно и прочно привязал всех Безликих к своей крови, он… Крови! Витан мог только молча беситься. Он никогда не увлекался ментальной магией, и теперь, не имея возможности приказать, задыхался от ярости.
Только пара слов, и Безликие по всему миру искали бы противоядие, а теперь…
Великий маг застонал от безысходности.
Защитное поле замка спокойно выпустило Сайшеса, признав в нем кровь хозяина. Дорог не было (Витан пользовался порталами), и малыш пошел, путаясь в высокой траве. Он не выбирал направление, не видя ничего; он шел, доверившись судьбе и Безликому, который и сам не помнил ничего…
Малыш шел, еле переставляя ноги: очень болели плечо и обожженная рука, болела спина и… наверное, проще было сказать, что не болело. Он прислушался к себе, но не обнаружил ни одной косточки или сухожилия, которые не звенели бы от боли и усталости. Но, несмотря ни на что, он упрямо шел вперед, подальше от того места, где… Что - где? Но все равно подальше, чтобы не вернули, чтобы не больно…
Трава под ногами сменилась опавшей хвоей и корнями деревьев, песком и звуком бьющейся о берег воды. А он все шел и шел, забыв про еду и сон, только у воды Безликий останавливал его напиться, и снова в путь…
А потом ноги сами вывели его на утоптанную землю. Он остановился в недоумении. Вроде, это называлось дорога…
Голова кружилась, он уже плохо соображал… очень хотелось лечь, но Безликий тянул его все дальше за собой, не давая останавливаться…
Село было большое и богатое, тут все знали друг друга и с удивлением смотрели на маленького нищего, бредущего по дороге, опустив голову, и разговаривающего с самим собой. Хотя, может, и не нищий: грязные обрывки были когда-то явно роскошной одеждой, мягкие дорогие сапожки. Маленький раненый ребенок… Разбойников на дорогах сейчас было предостаточно, все могло случиться.
- Малыш, - сердобольная женщина тронула его за плечо.
Мальчик поднял ничего непонимающие и невидящие глаза… Безумец… Женщина отшатнулась. Но волей богини Луаны безумцы - ее дети, и, обидев их, ты обидишь саму богиню.
Глава 4.
Эпиграф к главе написан eingluyck1!
***
Уходи – убегай - только знай,
Впереди – там, где ждет мира край,
Только боль, и беда. Вспоминай –
Все, что вырвано – не забывай!
В пустоте, в немоте – не теряй -
И частичку души возвращай,
Чей ты сын, чей ты брат, Сайшес, Сай….
***
Стерты в кровь ноги и ноша легка,
Бредет по дороге, не зная куда.
Темна как могила холодная ночь.
Жестокость чужая – дитя гонит прочь
И в мире размолвок и горьких обид
Возможно – Луана его сохранит.
А если на гибель судьба заведет –
У Темной богини – приют свой найдет…
*** Село на континенте Камия.
- Идем, - успокоившись, женщина взяла мальчика за руку, и тот глухо вскрикнул…
- Ох, малыш, прости... – женщина с ужасом смотрела на покалеченную руку.
Ребенок заговорил с ней на незнакомом языке, женщина никогда такого не слышала. Да и на одном ли языке говорил мальчик? Фразы были то шипящие, с какими-то тихими свистящими звуками, то резкие, рокочущие. Но сколько женщина ни спрашивала, ничего другого она так и не услышала...
Он шел... Безликий назвал его упрямцем... са... сай... что-то вертелось на языке... и тут впервые за все время он почувствовал рядом кого-то еще. Этот кто-то вкусно пах хлебом... наверное, вкусно... он не помнил...
Вдруг этот кто-то – добрый, и ему не придется больше идти в темноте... А этот кто-то говорил с ним, но говорил так непонятно... наверное, просто не хотел, чтобы его поняли, наверное, хотел напугать... А потом этот кто-то сделал ему больно, очень...
Он схватил его за обожженную руку, боль рванулась вверх и раскаленным обручем стиснула грудь.
- Когда я закончу, у тебя не будет больше ничего, даже имени! Из тебя получится хороший Безликий…
- Нет! Мое имя Сайшес! Я не забуду...
Сайшес! Точно! Это же его имя... Теперь в этом мире можно было хоть за что-то ухватиться...
Но боль не давала удержать и обдумать новую информацию, растревоженная рука горела огнем.
- Не надо! Не надо! Я буду слушаться, не надо больше! Пожалуйста... Скажите, что мне надо сделать, я не понимаю… не мучайте… оставьте...
В голове все путалось и мешалось. Казалось, от боли он забывал слова, но приходили другие, такие же, только звучащие по-другому, но этот кто-то, подошедший и взявший за руку, все равно не понимал...
Его взяли за плечи и повели. Он споткнулся обо что-то... ступени... одна, две, три... Оказывается, он умел считать...
Его усадили и принялись раздевать, а когда его мучитель отдирал присохшие обрывки рукава от раны на плече, Сайшес закричал, вернее, хотел закричать, но не смог - сорванным голосом можно было только шептать.
