Таури стоял, не шевелясь, в каком-то странном оцепенении. Никогда ему не доводилось испытывать на себе столько ярости... Нет, за себя он, конечно, не испугался... По сравнению с ним человек был слишком слабым и медленным. Таури не сомневался, что тот не сможет победить его, но... С детских лет, живя и воспитываясь в Доме, где никогда никого и ни к чему не принуждали, и самым ценным, что свято чтилось и трепетно оберегалось, были чувства, он уяснил для себя раз и навсегда, что беречь нужно именно их... А сам... Почему он решил, что только у них в Доме могут любить? Почему он решил, что этот холодный невозмутимый красавец не может любить тоже? Почему он решил, что хельдингу это не дано, и он только притворяется? А ведь он любит! Таури понял это сейчас так отчетливо, так ясно. А он... Топтался тут на чужих чувствах. Строил из себя оскорбленную гордость... Стыдно-то как! Таури, не зная, что делать, в замешательстве сунул руки в карманы... Не отдавая себе отчета, выгреб то, что там было, и в недоумении уставился на три золотые монетки на ладони...
«Ничем от меня не откупишься...» Почему так сжалось сердце? Словно предал кого-то близкого? Но и прощение просить... у Пепла... А ведь виноват...
- Простите меня... – заговорил Таури, - я должен был сразу все рассказать вам... Я согласился на брак только потому, что мне нужно попасть в Хёльд. Хотел поставить условием добрачное путешествие по вашей стране, якобы, познакомиться с землями, где жить буду... А на самом деле я и не собирался с вами узами брака сочетаться... Мне самому такой брак не нужен...
Пепел медленно, недоверчиво поворачивал голову в сторону Таури.
- Семь лет назад моего брата похитили, семь лет мы ищем его всем Домом, и никакого результата... Я подумал, что мы не нашли его потому, что он находится в Хёльде. Ваша страна закрыта для чужеземцев, даже торговцы очень редко пересекают границу, да и то только хорошо вам знакомые и давно с вами торгующие... Вот я и подумал... А потом я бы сказал, что передумал... Ну, в смысле, о том, что подумал... – вконец смутившись, запутался Таури. – Мне бы только брата найти... А с Артом о помощи Хёльду можно договориться и так, без брака... Да и вам это будет выгодно: король вам другого супруга не навяжет...
Ольгерд вздохнул, покачал головой, словно перед ним был неразумный ребенок, и сказал:
- В Хёльд поедем через Таринию...
- Почему через Таринию? – встрепенулся Таури.
- Потому что я так сказал. И раз уж ты решился ехать со мной и делать вид, что согласен на брак, то на все время поездки я буду старшим. Если не согласен – путешествуй один. А не нравится моё предложение - не принимай!
- Я согласен!
Таури улыбнулся, и Ольгерд замер... Сердце отозвалось глухой тоской на такую знакомую, чужую улыбку...
- Что-то я не понял... - сказал Арт, подслушивающий под дверью разговор Таури и Пепла. - Не понял, почему это его возлюбленный - орк!
- А ты зайди и спроси, - фыркнула нагайна, застывшая у стрельчатого окна прекрасной золотой статуей. Отдельной жизнью жил, казалось, только кончик её хвоста, выдававший за показным спокойствием нервозность и неуверенность, - так и скажи, что подслушивал и ничего не понял... – издевалась она.
- И я не понял... – лицо Ранса растерянно вытянулось, – мой мальчик к нему с любовью, а эта зараза с орком шашни крутит?
- Опять ты выводы делаешь на пустом месте? – разозлилась нагайна. – Был бы не нужен ему Сайшес, стал бы он сережку носить?
- Ну... – протянул Ранс. – А давайте у него спросим! Чего тянуть-то!
- Вести себя надо было нормально! – в раздражении прошипела нагайна, - тогда бы и спросили... А теперь он тебе ничего не скажет! Но если вы оставите нас вдвоем... я, может быть, его и разговорю...
- Вот, не нравится мне эта затея... – протянул Ранс, сводя брови... – что-то ты с Пеплом все время наедине остаться хочешь...
– Ооо... Какие тебя мысли посещать начали... – разъярилась нагайна и поперла на мужа всем корпусом, оттирая того к стене... – Значит, решил, что я теперь по мальчикам пойду? – произошла частичная трансформация, и длиннющие зубы щелкнули у самого носа Учителя. – Решил, что я ребенка соблазнять буду? – уже весь хвост разъяренной нагайны метался из стороны в сторону. – Решил, что я состарилась, и меня теперь на молоденьких тянет? – Нагайна уже занесла руку, чтобы ударить когтями, как взглядом натолкнулась на радостную улыбку Ранса. – И по какому это поводу ты так радуешься? – прошипела она обескураженно, мгновенно растеряв весь запал.
- Наги! Ты снова дерешься! – радостно завопил он. - Семь лет! Семь долбаных лет... тишины и траура... Я думал, я сдох уже... В склепе жил... – Ранс смотрел на свою наги, и глаза его были полны непролитых слез. – Но теперь я верю... Верю, что все будет хорошо... - Ранс медленно поднял руку и кончиками пальцев нежно, чуть касаясь, погладил щёку любимой женщины, разрумянившуюся в пылу семейной разборки.
За их спинами резко открылась дверь, и Таури, выйдя из комнаты, радостно сообщил всем собравшимся:
