Мать сообщила дочери, что у нее возникли серьезные отношения с Феликсом, они приняли решение жить вместе. Феликс снял ей квартиру в Москве — оказалось, он часто приезжал, с тех пор как заключил сделку с Исхаковым. Спустя какое-то время они собирались оформить отношения.
— Мама сказала, что скоро, возможно, ей придется переехать на постоянное место жительства во Францию. Так и сказала — «придется». Она предлагала мне поехать с ней. Я видела, что без особого энтузиазма… Феликс все улыбался и говорил, как он будет рад, если я поеду с ними. Я отказалась. Сказала, что останусь с отцом. Они разыгрывали разочарование, но сами были очень довольны. Мама сказала, что я ни о чем не должна беспокоиться. Что мы с ней никогда не расстанемся и будем видеться очень-очень часто…
Александра впервые видела, чтобы черные глаза сделались вдруг такими прозрачными — словно в глубину темного озера внезапно направили сильный луч прожектора, который высветил на дне пласты рыжей тины, клочья водорослей, коряги, заржавленный детский велосипед — весь потаенный мир, вечно скрытый от чужого внимания… Так вдруг до дна осветились черные глаза Ольги, и это был недобрый свет.
— Мама сказала неправду, — произнесла она. — С тех пор мы виделись очень редко. А потом и вовсе перестали.
Ольга провела ладонью по лицу, а когда убрала руку, ее взгляд вновь стал непроницаемым.
— Но речь о другом, конечно. Я отвлеклась. Хотя обе эти темы связаны… Отец вернулся из Стамбула, и мама тут же поставила его в известность, что уходит. Отец долго не мог понять, к кому она уходит, он начисто забыл Феликса. У него вообще была ужасная память на лица, зато удивительная — на предметы. Когда мама все объяснила в сотый раз, отец сказал, что, наверное, это к лучшему. Так и сказал. Они расстались без скандала. Наверное, они на самом деле расстались уже давно и лишь физически жили в одном доме. В одном доме на разных планетах…
— Ваш отец купил в Стамбуле четки со сверчками? — решилась наконец подать голос Александра. — Четки никогда не покидали страны, где были созданы?
— Да, представьте, — кивнула Ольга. — Их ни разу не перепродавали. Более того, они хранились в одной семье на протяжении семидесяти лет. Владельцы даже не знали об их рыночной стоимости, это была семейная реликвия, от дедушки. Но пришли времена, когда семье понадобились деньги. Сделка совершалась при участии трех посредников, так что представьте, сколько переплатил отец… Он был просто одержим этими четками.
Александра вспомнила странное ощущение живого тепла, когда Штромм вложил ей в ладонь четки из оттоманского футурана, незримый маслянистый след, оставшийся в ладони, когда она опустела… Она склонила голову:
— Это уникальная вещь, в самом деле. Я думаю, мы удачно продадим ее, вы получите куда большую сумму, чем ожидали от аукциона.
— Вот и дядя говорил, что нельзя выставлять четки наряду с другими вещами… — печально согласилась Ольга. — Это сразу сбивает цену, наводит на подозрения. Но вы не представляете, в какой я ситуации. Деньги нужны смертельно. И достать их нужно было срочно…
— Простите, если я сейчас затрону вопрос, который меня не касается… — Александра отодвинула чашку с остывшим кофе. — Я бы не спрашивала, но это важно для нашего дела. У вас срочные платежи?
— Да, очень срочные, — Ольга бросила эти слова отрывисто, словно с ненавистью.
— Какова сумма, вы можете сказать? Это опять же требуется для ведения наших дел. Сами понимаете, вещи, которые мы будем предлагать, не имеют твердой цены. Это не золото, не бриллианты и не картины известных авторов.
— Вещи стоят столько, сколько за них платят, — так же отрывисто произнесла Ольга. — Так дядя говорит. Не так важно, сколько и кому я должна, важно то, что денег нет. Через месяц придется оставить дом банку. После продажи дома мне не видать ни копейки. Уж банк позаботится о том, чтобы я еще осталась должна. Все узнают о моем положении и начнут сбивать цены так, что сегодняшний аукцион покажется детской шуткой. Деваться мне будет некуда. Я торопилась продать коллекцию, пока сохраняется хоть какая-то видимость благополучия. Всем известно, что у меня долги, но это еще не беда. А вот когда я окажусь на улице, меня разорвут на куски.
Повисла пауза, нарушить которую Александра решилась не сразу.
— Это очень печально, — сказала она наконец. — И в ваших словах заключена горькая правда. Есть выражение: «Человек человеку — волк». Не знаю, как для всех людей, но для коллекционеров это полностью верно.
— Волк? — Ольга остановила на ней насмешливый взгляд. — Ну, это комплимент человеку. Волки далеко не самые жестокие животные. Самые жестокие знаете кто? Куры. Да, простые домашние куры. Если они заметят на ком-то из своих кровь, набросятся и заклюют до смерти. Я видела в деревне…
Она поморщилась и замотала головой, словно желая прогнать отвратительное воспоминание. Резко встала, так что Александра автоматически вскочила тоже.
