— А я могу вас подвезти! — перекупщица устремилась по пятам за ней. — Куда вам будет угодно!
Александра остановилась посреди магазина, нахмурившись. Обернулась.
— А откуда вы знаете, что у меня нет машины? — спросила она, уже не скрывая неприязни.
— Ну, вы ведь наша московская легенда, — ничуть не смутилась Кононова. — Все знают, где вы живете, какие у вас принципы… И какие проблемы.
— Что вы имеете в виду? — опешила Александра.
— Да вы не скрывайте от меня ничего, дорогая, я вам желаю только добра! — Кононова с жаром прижала пухлую пятерню к пышной груди, обтянутой бордовым ангорским свитером. — А знаю только то, что знают все, ничего сверх этого! И давно хочу сказать, как я вами восхищаюсь! Такое самоотречение… Порядочность, осведомленность… Безукоризненная честность… Мне есть с кем сравнивать, поверьте! Вы — одна такая!
Лесть, даже самая грубая, преподнесенная в открытой форме самому искушенному и равнодушному к похвалам человеку, все же не теряет всех своих ядовитых свойств. Даже та похвала, которой не веришь, невольно задевает самолюбие. Александра не выдержала и улыбнулась, хотя тут же выругала себя за слабость.
— Мне очень жаль, но я в самом деле больше не имею отношения к этой коллекции. — Художница повернула голову, прислушиваясь к голосам в служебном помещении. Дверь была плотно закрыта, слов разобрать не удавалось, она лишь различала красивое контральто Алешиной. Говорила по преимуществу гостья.
— Я дам хорошую цену! — сахар в голосе Эльвиры Кононовой загустевал. — Такой цены никто не даст! Вам наобещают с три короба, а денег вы так и не увидите! Вы никого не слушайте, обо мне говорят разное, люди просто завидуют, не могут пережить, что я хорошо зарабатываю в кризис, когда никто торговать не может. Вам Лиза Бойко про меня наверняка наговорила вчера, да? Она все время вокруг вас терлась, я видела. Вы мне поверьте, это самая настоящая змея! Набила амбар барахлом и сидит на нем, как Плюшкин! Сама торговать не умеет и другим мешает! Я вам могла бы кое-что рассказать, но я не сплетница, как она!
— Послушайте… — Александра даже подняла руку, защищаясь от этого словесного потока. — Я никак не могу донести до вас информацию, что ничего не продаю и посредником не выступаю. У меня была совсем другая функция на аукционе.
Она тут же осеклась, сообразив, что переступила ту черту, где начинаются частные интересы заказчика. Кому-кому, а такой особе, как Эльвира Кононова, вовсе ни к чему было знать подробности их договора. Но та и глазом не моргнула, продолжая с еще большим напором:
— У меня нет своего магазина, да по нынешним временам это и не нужно. Знаете, конечно, сколько народу разорилось в прошлом году? А в этом? Я торгую на сетевых площадках. И поэтому некоторые замшелые личности, у которых ни одного аккаунта в Сети нет, относятся ко мне с подозрением. А между тем у меня обороты куда выше, чем у них, и я могу продать практически все что угодно. И это не обязательно дешевка, нет-нет. Кроме того…
Кононова вдруг осеклась, взглянув на дверь в служебное помещение. Александра автоматически сделала то же самое. Теперь был слышен мужской голос.
— Скажите вашей клиентке, что она получит у меня лучшие цены в Москве, — громким шепотом произнесла Кононова, заговорщицки распахивая глаза, круглые, как у совы, с короткими белесыми ресницами, изжелта-зеленоватые. — Я не плачу вперед, я беру вещи на реализацию, да мне, собственно, достаточно будет фотографий. Я сама сфотографирую и выложу в Сети. Я уж знаю, где их показать. Процент у меня совсем небольшой, я беру оборотом, а не наценкой. Мне важно продать побольше и расширить клиентскую базу. Да! Если я буду работать с постоянными клиентами, мне все-таки понадобится показывать вещь. Но я всегда даю расписку.
— Вы меня совсем не понимаете… — Александра сама не знала, отчего до сих пор слушает эту оголтелую саморекламу, но просто уйти не решалась. Что-то удерживало ее в этом магазине, до потолка набитом картинами и безделушками более чем среднего уровня. Болтовня Кононовой, ее сладкий голос и крепкий запах духов — все это странным образом ослабляло волю. «Возможно, — мелькнуло у Александры в голове, — она владеет какими-то методиками убеждения, как цыганки на вокзале, например!»
— А знаете что? — с трудом стряхнув с себя сонную одурь, воскликнула Александра. — Поговорите на эту тему с Эдгаром Штроммом!
— С кем? — внезапно изменившимся тоном спросила Кононова. Сладости в ее голосе не осталось, вопрос прозвучал отрывисто и жестко: — Это кто?
— Ну как же, вы знаете его, должно быть. Это друг покойного Исхакова и друг его дочери, которая вчера устраивала аукцион. Раньше он жил в Москве, сейчас в Германии, кажется. Тоже крупный коллекционер — янтарь, органика, старые пластики.
— Впервые слышу! — с неудовольствием отрезала Кононова. — И где мне его искать?
— Сейчас он в отъезде, но, должно быть, скоро вернется в Москву.
