— Зайди хоть раз, посмотри, как это делается, — остановилась она у знакомой двери на углу старинного особняка. Дина отрицательно замотала головой и сделала огромные глаза.
— Ну, жди, — Александра потянула на себя низко занывшую дверь.
В этом старинном особняке, который можно было обнаружить, чуть отступив от Лялиной площади в один из переулков, до начала девяностых годов прошлого века располагалась могущественная партийная структура, ведавшая комсомольской учебой. В девяностых многие помещения были сданы в аренду мелким фирмам, валютным обменникам, ювелирным скупкам, салонам оптики и даже мастерским по изготовлению ключей. Здесь же, на первом этаже, приютился крошечный ресторанчик китайской кухни. Комсомольский дух оказался чрезвычайно стойким — он сохранился во всех коридорах вместе с полированными деревянными панелями, ковровыми затоптанными дорожками и туалетами спартанской оснастки. Неприкосновенными остались вертушки на входе, застекленная будочка, где сидел пожилой вахтер с толстой книгой. Он всех спрашивал о цели визита, но если ему ничего не говорили, пускал и так. Какие-то молодежные организации еще функционировали в здании, правда, к комсомолу они не имели уже никакого отношения.
— В ломбард, второй этаж, — бросила Александра вахтеру и пешком поднялась по лестнице с широкими светлыми пролетами. Лифты здесь были еще советской поры, ненадежные и скрипучие.
Ломбард скрывался за такой же безликой деревянной дверью, как и все остальные арендаторы. За дверью обнаружилась небольшая комната с видом на площадь. Окно, наполовину занятое допотопным кондиционером, было прикрыто полинявшими желтыми занавесками. Здесь стоял сейф, из замка которого торчала связка ключей. Пара стульев. Вешалка в углу. Шкафчик с застекленными дверцами в глубине, на полках иконы, немного серебряной посуды. Еще тут был большой письменный стол, произведенный примерно лет пятьдесят назад где-нибудь в социалистической Румынии. И сам хозяин ломбарда, он же оценщик, невозмутимо спокойный пожилой человек с лицом, которое невозможно было запомнить.
— Доброе утро, — приветствовал он Александру, поднимая глаза от телефона. — Как ваши дела?
— Неплохо. — Она присела к столу, порылась в сумке, достала кольцо. — Вот, хозяйка хочет продать.
— Давайте посмотрим, что у нас тут хорошего… — Хозяин взял кольцо, повертел его в коротких пухлых пальцах, рассмотрел под лупой, вставил в глазницу окуляр, включил фонарик. Положил на ювелирные весы. Вся процедура была Александре знакома и противна. Она следила за содроганием красных цифр на дисплее, показывавших вес изделия, думала, что понимает тех людей, которые не в силах сами сдавать в ломбард дорогие им вещи.
— Тут старая проба, я попробую кислотой, если не возражаете, — все так же тихо, на одной усыпляющей ноте продолжал хозяин. — Еще минуточку.
Он с силой потер кольцо о пробную доску, порылся в ящике стола, достал пузырек, ватную палочку, с молниеносной быстротой произвел несложную процедуру и вновь положил кольцо на весы.
— Как старой клиентке, я вам округлю в большую сторону, — сказал он, выдвигая ящичек, где у него хранились деньги. Кассы не было — он рассчитывался, доставая банкноты из старого пухлого бумажника. — Восемь двести пятьдесят.
— Так мало! — вырвалось у Александры.
Хозяин поднял на нее умные сочувственные глаза в красноватых прожилках и ткнул карандашом в экран телефона:
— Я и так даю по лучшему курсу. Посмотрите сами. Старое золото такого качества не в цене. Просто как старой знакомой… Чтобы вы пришли еще!
— Там такой большой изумруд…
— Хотите, достану вам? — поинтересовался хозяин и уже достал щипчики с кривыми концами, готовясь вынуть изумруд из оправы. Александра запротестовала. И он удовлетворенно кивнул: — Правильно, вдруг клиент захочет выкупить, изделие будет в целости. Правила наши вы знаете, с процентами знакомы. Хотите оставить нам изделие — воля ваша, хотите выкупить — милости просим. Через два месяца заклад становится покупкой. Пожалуйста, деньги. Квитанцию не забудьте. Погода замечательная сегодня. А насчет изумрудов…
Хозяин с сиплым вздохом нагнулся, выдвинул нижний ящик стола и достал пластиковую чашку, в которую с горкой были насыпаны мелкие зеленые и синие камни всех оттенков. Грани матово блестели на солнце, пробивавшемся сквозь задернутые занавески.
— Вот их у меня сколько, какие хотите. Изумруды, сапфиры… Это только за неделю наковырял. Золото, платину — в лом, а это никому не нужно.
— Синтетические? — недоверчиво спросила Александра.
— Зачем? — скупщик кончиком пинцета поправил покривившиеся на переносице очки. Оправа очков была самая дешевая, линзы — сильные. За этими выпуклыми стеклами его непроницаемые глаза казались больше. — Все натуральное. Только не нужно никому. Хотите, вам отсыплю горсточку?
— Не шутите? — Александра все так же недоверчиво протянула сложенную лодочкой ладонь. Хозяин слегка наклонил и потряс чашку, и на ладонь художнице полился тяжелый прохладный ручеек. Тут были и синие камни, и зеленые. Хозяин внезапно рассмеялся, глядя на ее изумленное лицо:
