Машина медленно поднялась по переулку, свернула за угол и исчезла. Александра пошла в ту же сторону. Она двигалась машинально, как передвигается человек по собственной квартире, знакомой до мелочей. Ее мысли были далеко, они вертелись вокруг маленького человечка с черной бородой и голосом-свистулькой и Елизаветы Бойко. «Она, стало быть, знала Исхакова? Что-то закупала для него? Она и о Штромме что-то говорила на аукционе, а ведь Штромма никто не знает. И об Ольге сказала, что она не так проста, как кажется, ведь ее воспитывал Штромм. Я тогда пропустила это мимо ушей, а ведь ясно, что она с этой семьей знакома…»
Александра остановилась, не доходя нескольких шагов до своего дома, достала телефон и набрала номер Алешиной. В трубке послышался встревоженный голос:
— Что случилось?
— Марина, скажи, ты помнишь точную дату, когда убили Исхакова и Федотова?
— О боже мой… — протянула та. — Зачем тебе? Помню, двадцать пятого августа две тысячи четвертого года. Ты дома?
— Захожу, — Александра потянула на себя дверь подъезда, и лязг пружины отдался под сводами лестничного пролета. — Спасибо, мне надо кое-что проверить.
— Ну, ты держи меня в курсе, — попросила Алешина.
Александра сунула телефон в карман и пошла вверх по лестнице. В переулке уже зажглись все фонари, их свет беспрепятственно проникал в окна, где почти не осталось стекол, и в подъезде было светло.
Мужчину, который сидел в кресле на площадке между первым и вторым этажом, она заметила, только поравнявшись с ним. Александра содрогнулась, ее обдало жаром. Это был тот самый человек, который следил за ее окнами. Он молча смотрел на нее, не двигаясь, не делая попытки заговорить, и это было жутко. «Вверх или вниз?» — это была единственная мысль, которая метнулась в ее сознании. Александра пошла наверх. Она преодолела всего две ступеньки, когда за ее спиной раздался скрип кресла и голос:
— Подождите…
Развернувшись, женщина стремглав кинулась вниз по лестнице, уже не думая, а чувствуя, что нельзя дать запереть себя в ловушке на верхних этажах. Ее схватили сзади за куртку, она рванулась, едва не оставив одежду в руке нападавшего. В следующий момент ее крепко схватили за руку.
И она закричала так пронзительно, что не услышала своего крика. У этого человека была колючая, словно крупный наждак, ладонь.
Бывают минуты, которые стоят всей жизни. Сейчас, прижавшись спиной к стене, глядя в лицо человека, крепко сжимавшего ее руку, Александра остро чувствовала, что время исчезло. Исчезли и чувства. Сознание стало ясным, прозрачным, словно только что вымытое, отполированное стекло.
— Спрячьте меня, — произнес мужчина, и ей показалось, что он говорит на незнакомом иностранном языке. Александра продолжала смотреть ему в глаза не мигая.
— Не кричите, — сказал мужчина. — Спрячьте меня, только не здесь. Сюда ходит Елизавета.
Постепенно смысл услышанного прояснился. Александра глубоко вздохнула, словно просыпаясь.
— Уберите руку, — сказала она.
Мужчина послушно отпустил ее. Теперь она видела, что он не пьян и вряд ли находится под воздействием каких-то веществ. Если бы не эта болезненная бледность, круги под глазами, общий запущенный вид, он был бы обычным человеком толпы, таким, как тысячи других людей, теснившихся в метро на окраинах в час пик. Александра потерла ладонь о ладонь, словно стирая следы его прикосновений.
— Она придет к вам сегодня? — спросил мужчина. — Вы ее ждете?
— Вы хоть для начала скажите, как к вам обращаться, — Александра старалась говорить спокойно. — И давайте лучше выйдем на улицу.
— Я не пойду на улицу, меня могут увидеть.
— Кто?
— За вашим домом следят.
— Пока я только вижу, что вы следите за моим домом! — Александра опасливо отодвинулась от стены, подошла к окну и выглянула. — Никто не следит. Ну, так как вас зовут?
— Какая разница, — подавленно ответил мужчина.
— Вы — Адвокат?
Она сама не знала, как у нее вырвались эти слова. На незнакомца они произвели сокрушительное воздействие. Он содрогнулся всем телом и схватился за перила, словно боясь потерять равновесие.
— Кто вам сказал?!
— Никто. Ваша рука.
Он с изумлением поднес к лицу обе ладони и вновь уставился на Александру. Теперь его лицо было освещено очень хорошо, он стоял прямо напротив окна, в свете фонаря. Художница могла рассмотреть его во всех деталях. Болезненный вид, затравленный взгляд, порывистые движения загнанного в угол животного… В этом человеке пугающим был только его собственный страх.
— Что вам нужно от меня? — Александра постепенно обретала уверенность в себе. У нее рождалось ощущение, что этот человек не опасен. — Зачем вы за мной следите?
— Они вас убьют, — с неожиданной уверенностью заявил мужчина. — Меня они пока потеряли, я сбежал, но вас они обязательно убьют. Они вас затем и наняли. А вы думали зачем?!
Этот человек, чья адекватность стояла под сомнением, говорил безумные вещи, но Александра слушала его не прерывая. Перед ней мелькали лица — человечек с бородой, напевающий романс, ледяные, близко посаженные глаза Штромма, бесцветная улыбка Бойко.
