Мэйвен резко садится. Его обнаженный торс почти так же бел, как мыльная вода в ванне.
– А ты убила мою мать. Забрала моего брата. Забрала отца. Как только ты родилась на свет, колеса пришли в движение. Моя мать заглянула тебе в голову и увидела… возможность. Шанс, о котором она мечтала всю жизнь. Если бы ты не… если бы ты никогда… – Мэйвен запинается: слова вылетают быстрее, чем он успевает их остановить. Затем он стискивает зубы, подавив нечто еще более страшное. Я вновь ощущаю гнет тишины. – Я не желаю знать, что тогда было бы.
– А я знаю, – рычу я. – Я бы лежала в окопе, превращенная в пепел, или разорванная на куски, или ставшая полутрупом. Я знаю, что случилось бы, потому что так живут миллионы. Мой отец, мои братья… слишком многие.
– Теперь, когда ты столько всего узнала… неужели ты бы захотела вернуться? Ты бы выбрала прежнюю жизнь? Призыв, ваш грязный городок, свою семью, того мальчишку с реки?
Многие умерли из-за меня. Из-за того, кто я такая. Будь я просто Красной, просто Мэрой Бэрроу, они были бы живы. Шейд бы не погиб. Мои мысли цепляются за него. Я бы отдала многое, чтобы вернуть брата. Я бы тысячу раз пожертвовала собой. Но есть и другие новокровки, найденные и спасенные. Удачные восстания. Оконченная война. Серебряные рвут друг друга. Красные объединяются. Я приложила руку ко всему этому, хотя бы отчасти. Было много ошибок. Моих ошибок. Их невозможно сосчитать. Я безмерно далека от совершенства, да и хотя бы от того, чтобы называться приличным человеком. И мне не дает покоя главный вопрос. «Отказалась бы ты от своей способности, от власти, чтобы вернуться к прежней жизни?» Ведь Мэйвен имеет в виду именно это.
Не нужно долго думать, чтобы дать ответ.
– Нет, – шепотом отвечаю я.
Я не помню, когда успела подойти к нему так близко, но моя рука теперь держится за край фарфоровой ванны.
– Нет, не согласилась бы.
Это признание жжет больнее огня, оно пожирает меня изнутри. Я ненавижу Мэйвена за то, какие чувства он во мне пробуждает, за то, что он заставляет меня понять. Интересно, способна ли я двигаться достаточно быстро, чтобы справиться с ним? Сжать кулак, ударить его в челюсть твердым краем наручников. Смогут ли целители вырастить новые зубы? Но нет смысла пытаться. Я всё равно не узнаю результата, потому что не выживу.
Мэйвен гневно смотрит на меня
– Кто знает, что такое жить в темноте, заплатит любую цену, лишь бы остаться на свету.
– Не делай вид, что мы с тобой одинаковы.
– Одинаковы? Нет. – Он качает головой. – Но, возможно… мы в равном положении.
– Равном?
И мне снова хочется разорвать его на части. Ногтями и зубами впиться в горло. Этот намек меня ранит. Почти так же, как осознание того, что Мэйвен, возможно, прав.
– Я часто спрашивал Джона, видит ли он будущее, которого больше нет. Он говорил, что пути судеб постоянно меняются. Незамысловатая ложь. Она позволяла ему вертеть мной так, как не удавалось даже Самсону. Но когда Джон привел меня к тебе… что ж, я не стал спорить. Откуда мне было знать, какой отравой ты окажешься?
– Если я отрава, положи этому конец. Перестань мучить нас обоих!
– Ты знаешь, что я не могу. Как бы мне ни хотелось.
Его ресницы трепещут, взгляд устремляется далеко. Туда, куда я не дотянусь.
– Ты похожа на Томаса. Единственный человек, к которому я не равнодушен, единственный человек, который напоминает мне, что я живой. Не пустой. И не один.
«Живой. Не пустой. Не один».
Его признания – стрелы, которые поражают мои нервные окончания, пока всё тело не вспыхивает холодным огнем. Мне больно, что Мэйвен может говорить такие вещи. Больно, что у нас совпадают чувства, совпадают страхи. Как я это ненавижу. Ненавижу. Если бы я могла изменить себя и свой образ мыслей, я бы уж постаралась. Но я не могу. Если боги, в которых верит Айрис, существуют, они знают, что я пыталась.
– Джон не говорил мне о несостоявшемся будущем – о тех вариантах, которые уже не возможны. Впрочем, я о них думаю, – негромко произносит Мэйвен. – Серебряный король, Красная королева. Что бы тогда изменилось? Сколько жизней было бы спасено?
– Только не твой отец. Не Кэл. И уж точно не я.
– Я знаю, что это лишь мечта, Мэра, – надувшись, отвечает Мэйвен. Как ребенок, которого отругали в классе. – Все лазейки, которые у нас были, хотя бы крошечные, исчезли.
– Из-за тебя.
– Да, – и он повторяет еще тише: – Да.
Не сводя с меня глаз, Мэйвен стягивает с запястья огненный браслет. Медленным, осторожным, методичным движением. Я слышу, как браслет падает на пол и катится – серебро звенит о мрамор. За ним быстро следует второй. Продолжая наблюдать за мной, Мэйвен запрокидывает голову. Обнажает горло. У меня буквально руки чешутся. Это было бы так просто. Впиться своими смуглыми пальцами в его бледную шею. Навалиться всем весом. Пригвоздить Мэйвена к дну ванны. Кэл боится воды. А Мэйвен? Я могу его утопить. Убить. Сделать так, чтобы мы оба сварились. Он подзадоривает меня. Отчасти, возможно, Мэйвену хочется, чтобы я рискнула. Или это очередная из тысячи ловушек. Еще один трюк Мэйвена Калора.
