Он движется, и вода рябит, когда Мэйвен свешивает за край ванны руку. Я отвожу глаза и смотрю в пол. У меня трое братьев и отец, который не может ходить. Несколько месяцев я жила в одном помещении с десятком вонючих мужчин и мальчишек. Я прекрасно знаю, как выглядит мужское тело. Но это не значит, что я готова видеть Мэйвена больше необходимого. Я вновь чувствую, что ступаю на зыбкую почву.
– Свадьба завтра, – говорит он наконец.
Его голос эхом отдается от мрамора.
– О.
– Ты не знала?
– Откуда? Меня не держат в курсе всех твоих дел.
Мэйвен пожимает плечами. Вода колеблется, приоткрывая чуть больше белой кожи.
– Да, да, я, пожалуй, не думал, что ты начнешь бить из-за этого посуду, но…
Он делает паузу и смотрит на меня. Я ощущаю покалывание во всем теле.
– Но приятно было представить.
Если бы я знала, что последствий не будет, я бы начала кричать. Выцарапала бы ему глаза. Сказала бы Мэйвену, что, пусть даже мы с Кэлом совсем немного времени провели вместе, я до сих пор помню, как наши сердца бились в такт. Как он прижимался ко мне, когда мы спали – в одной постели, наедине, обмениваясь кошмарами. Как его рука касалась моей обнаженной, заставляя меня смотреть на Кэла, пока мы падали с неба. Каков он на запах. И на вкус. «Я люблю твоего брата, Мэйвен. Ты был прав. Ты – только тень. Кому нужны тени, если есть огонь? Кто променяет бога на чудовище?» У меня нет молнии, но я могу уничтожить Мэйвена словами. Ткнуть в слабые места, разбередить раны. Пусть истекает кровью и покрывается рубцами, превращаясь в нечто еще более худшее, чем до сих пор.
Но выговорить мне удается что-то совсем другое.
– Ты любишь Айрис? – спрашиваю я.
Мэйвен чешет голову и фыркает, как ребенок.
– Как будто любовь играет тут какую-то роль.
– Что ж, она – твоя первая девушка, которая появилась у тебя после смерти матери. Интересно посмотреть, как ты будешь жить без ее яда.
Я барабаню пальцами по бедру. Постепенно мои слова доходят до него, и он едва заметно кивает. Соглашаюсь. Я ощущаю жалость, но борюсь с ней отчаянно.
– И помолвка состоялась только два месяца назад. События развиваются быстро – в любом случае быстрее, чем с Эванжелиной.
– Так бывает, когда на грани балансирует целая армия, – резко отвечает Мэйвен. – Озерные вовсе не отличаются терпением.
Я усмехаюсь.
– А Дом Самоса такой покладистый?
Уголок его рта приподнимается в кривой улыбке. Мэйвен поигрывает огненным браслетом, медленно поворачивая серебряную полоску на тонком запястье.
– У них свои интересы.
– Я думала, Эванжелина уже превратила тебя в подушечку для булавок.
Его улыбка делается шире.
– Если она убьет меня, то потеряет все шансы, какие, по ее мнению, у нее еще остались, пускай они и невелики. Кроме того, отец ей не позволит. Дом Самоса не утратит своего огромного влияния, даже если она не станет королевой. Но какая королева получилась бы из Эванжелины…
– Могу себе представить.
От этой мысли меня охватывает дрожь. Короны из игл, кинжалов и бритв, Ларенция в сверкающих змеях и Воло, управляющий Мэйвеном, как марионеткой.
– А я не могу, – признается он. – До сих пор я вижу ее только женой Кэла.
– Тебе не обязательно было выбирать Эванжелину, после того как ты подставил брата…
– Ну, я в принципе не мог выбрать человека, которого хотел, правда? – огрызается он.
Вместо жара я чувствую, как воздух вокруг холодеет. Настолько, что моя кожа покрывается мурашками. Мэйвен смотрит на меня глазами, полными яростного синего огня. Когда воздух остывает, пар рассеивается; исчезает последняя преграда между нами.
Дрожа, я отхожу к ближайшему окну и поворачиваюсь к Мэйвену спиной. Снаружи на легком ветерке трепещут магнолии, их белые, кремовые, розовые цветы освещены солнцем. Такая простая красота кажется неуместной здесь, среди зараженной крови, честолюбия и предательства.
– Ты послал меня умирать на арену, – медленно говорю я. Как будто мы могли об этом забыть. – Я живу в твоем дворце, скованная, день и ночь под стражей. Ты позволяешь мне гаснуть, болеть…
– Думаешь, мне нравится видеть тебя такой? – бормочет Мэйвен. – Думаешь, приятно держать тебя в плену?
Его дыхание вдруг осекается.
– Но это единственный способ сделать так, чтобы ты осталась со мной.
Вода плещется, когда он двигает руками.
Я сосредотачиваюсь на этом звуке, а не на голосе Мэйвена. Пусть даже я знаю, что он делает, пусть даже чувствую, что его хватка усиливается… я не могу ему помешать. Было бы слишком просто расслабиться и утонуть. Отчасти мне этого хочется.
Я не свожу глаз с окна. В кои-то веки я рада чересчур знакомой тупой боли, которую причиняют Молчаливые камни. Это – явное напоминание о том, кто такой Мэйвен и что значит его любовь.
– Ты хотел убить всех, кто мне дорог. Ты убивал детей.
Окровавленный младенец с запиской в кулачке. Я помню крошечный трупик так ясно, словно вижу его в кошмаре. И я не пытаюсь прогнать это зрелище. Нельзя. Я не должна забывать, кто такой Мэйвен.
– Из-за тебя погиб мой брат.
Я разворачиваюсь к нему и издаю хриплый мстительный смех. Гнев прочищает мысли.
