– Хорошо, – прошептала она, когда их губы на секунду разомкнулись. – Ты всё делаешь правильно. Просто позволь себе почувствовать.
Её руки скользнули к его плечам, затем к шее, её прикосновения были уверенными, но ненавязчивыми. Дмитрий постепенно начал отвечать, его поцелуи становились глубже, хотя в них всё ещё чувствовалась робость. Анна улыбнулась, почувствовав, как он начинает доверять себе.
– Не торопись, – прошептала она, скользнув губами к его шее. Её голос звучал мягко, но настойчиво. – У нас есть время.
Её движения были плавными, почти медитативными. Она позволяла ему изучать её тело, направляла его, когда он терялся. Её руки мягко направляли его ладони, её глаза ловили его взгляд, в котором уже не было прежнего страха. Она вела его так, как учитель ведёт ученика, с терпением и добротой.
– Всё так, – снова сказала она, когда он, неловко проведя ладонью по её спине, замер. – Слушай свои чувства. Не думай, просто чувствуй.
Дмитрий медленно расслабился, его движения стали увереннее, а дыхание – глубже. Он позволил себе довериться ей, перестал бояться ошибок. Анна чувствовала это, и её глаза на мгновение закрылись, а губы снова нашли его кожу. Её тело двигалось плавно, её прикосновения были наполнены не только страстью, но и заботой.
Эта близость была не просто моментом для них. Она становилась его первым уроком доверия, а для неё – возможностью показать, что иногда слабость – это путь к силе.
Анна продолжала вести мягко, но настойчиво, тогда как её движения были плавными, как тихая река, несущая Дмитрия вперёд. Она чувствовала, как его тело начинает отзываться, как он постепенно расслабляется, отпуская страхи и неуверенность. Его ладони всё смелее скользили по её спине, плечам, замирая там, где его руки до этого никогда не бывали. Он учился чувствовать её, прислушиваться к её реакции.
В другой части комнаты Катя и Артём уже давно потерялись в своих эмоциях. Их стоны и приглушённые крики разрывали тишину комнаты, а голоса, срывающиеся от страсти, перекликались, заполняя всё пространство. Катя то шептала его имя, то глухо вскрикивала. Артём отвечал ей тихими, хриплыми словами, которые растворялись в ритме их движений.
Анна заметила, как Дмитрий вздрогнул, услышав этот фон. Его взгляд на мгновение отразил неловкость, но она снова мягко коснулась его щеки, возвращая его внимание к себе.
– Не обращай внимания, – шепнула она, её губы скользнули к его уху. – Мы здесь, только ты и я. Просто сосредоточься на нас.
Её голос был тёплым, как лёгкий ветерок в жаркий день, и Дмитрий снова расслабился. Анна продолжала вести его, показывая, что не нужно торопиться, не нужно стремиться к совершенству. Её движения были размеренными, её губы исследовали его тело с таким вниманием, которое он никогда прежде не испытывал. Она помогала ему чувствовать каждый момент, каждую мелочь, как если бы это был их первый и последний урок.
Крики из другой части комнаты становились громче, как раскаты далёкой грозы. Катя и Артём, поглощённые друг другом, утратили всякий стыд, их страсть была открытой, почти необузданной. Это контрастировало с тем, что происходило между Анной и Дмитрием: их близость была тише, глубже, как диалог двух душ, только начинающих учиться говорить на одном языке.
– Ты делаешь всё правильно, – шепнула Анна, обхватывая его лицо ладонями и снова встречаясь с его взглядом. Её голос был уверен, словно ей ничего не нужно было доказывать. – Просто доверься мне. И себе.
Дмитрий смотрел на неё с таким выражением, словно только сейчас начинал понимать, что значит настоящая близость. Его дыхание становилось всё более ровным, движения – естественными, будто он обретал себя в её руках.
А их голоса, тихие и нежные, тонули в шуме страсти, доносившейся из других частей комнаты. Анна знала, что это был их собственный ритм, их собственный урок. Её сердце билось ровно, тепло её тела передавалось Дмитрию, и она чувствовала, как он начинает понимать: всё, что они переживали в этот момент, было их общим созданием.
В другом конце комнаты, где тишина была пропитана напряжением, совсем не похожим на страсть, Игорь и Лиза лежали на одной кровати, словно два противника, заключённых в вынужденный союз. Их движения были отрывистыми, механическими, лишёнными тепла. Взгляд Игоря, холодный и презрительный, скользил по лицу Лизы, как по неживому объекту. Его резкие и грубые руки касались её так, будто он хотел стереть её самоуверенность, подавить волю.
Лиза лежала под ним и ощущала, как волна омерзения раз за разом накрывает её. Она не могла заставить себя смотреть ему в глаза, чтобы не видеть этого торжествующего выражения на его лице. Каждый его жест вызывал у неё рвотный спазм где-то глубоко внутри.
Он двигался жёстко, нарочно подчеркивая свою силу, свою власть над ситуацией. Игорь наслаждался не близостью, а её реакцией – холодом её тела, выражением лица, в котором отразилось всё, что он хотел увидеть. Ненависть. Презрение. Отвращение. Он вызывал её сознательно, с тем цинизмом, который был для него почти вторым дыханием. Он возбуждал его.