– Компрессия куда-то пропала, надо долить.
И полез по плечи в мотор, шутник-самоучка.
Как только «Бульдог» скрылся с глаз долой, командую:
– Вывести арестованных и снять наручники: пусть оправятся и разомнутся.
Когда тех, буквально вышвырнули из кузова, подойдя поближе, негромко говорю:
– Бегите!
Переглядываются в изумлении:
– Куда?
– Мне похер. Бегите, сказал!
Один, как на автопилоте развернулся – видимо ничего не соображая и, как-то неловко спотыкаясь – побежал в сторону не так уж и далёкого леса. Когда расстояние сократилось наполовину, с борта грузовика раздался выстрел из «Винтореза».
Мне никогда не нравился звук выстрела из хроноаборигенских винтовок: слишком он оглушающе-резкий – как удар двумя ладошками по ушам. «Выхлоп» же из «Винтореза», даже без несуществующего пока встроенного глушителя – мягкий и затяжной, как будто гигантскую бутылку шампанского откупорили.
Девятимиллиметровая тяжёлая дозвуковая пуля, в патроне выглядевшая несуразно крупной по сравнению с «промежуточной» коротенькой гильзой – ударила в спину бежавшего человека с силой лома или кувалды. На испытаниях, с одного выстрела – даже лошадь садилась на жоппу, а этот бегущий человек – беззвучно упал, как подкошенный и, даже ни разу не шевельнулся.
После недолгого молчания – ни к кому впрочем, не обращаясь, я негромко сказал:
– Так и запишем: убит при попытке убежать.
Затем, повернувшись ко второму:
– Теперь давай беги ты.
– КОНТРА!!!
Рыча, тот крысой загнанной в угол – со всей яростью молниеносно бросился на меня, нацелившись вцепиться в глотку и задушить.
Не успел я даже шевельнуться, как мягкий, приглушённый выстрел – раздался казалось, у меня из-под мышки и, нападавший получив в грудь несовместимую с жизнью пулю – опрокинувшись на спину, упал и после недолгой агонии, затих.
– Так и запишем: убит при попытке улететь.
– Товарищ Заведующий…?
– При попытке оказать вооружённое сопротивление, – поправляюсь, – вещественные доказательства не забыли прихватить?
– Нет, не забыли, тааащ…
Мне показали какой-то ржавый нож, впрочем – достаточно острый и длинный, чтоб выпустить кому-нибудь кишки.
– Приобщите к делу.
Немного подождав чтоб поменьше кровянили, закинули трупы в кузов, поехали дальше и вскоре догнали колонну.
В Нижний Новгород прибыли с опозданием на час – к девяти часам вечера: перед самым городом нас застал проливной дождь и, пришлось немного повозюкаться в холодной осенней грязи. Однако, прицепив тросами к «Мак-Бульдогу» «Татру» и оба «Форда» – удалось всё-таки доехать таким «автопоздом», хотя и с часовой задержкой.
Заодно, ещё раз убедился в правильности своего выбора и, причём впервые на наших – российских «направлениях»: этот пятитонный американский грузовик – просто зверюга по проходимости.
Прёт, буквально как танк!
Хотя и со скоростью мирно пашущего трактора.
В Губернском управлении НКВД, застал какой-то нездоровый ажиотаж. Везде на всех этажах горит свет, слишком много вооружённых людей с озабоченно-серьёзными лицами и все туда-сюда бегают…
Неуж, случилось что?
Пока выгружали и оформляли задержанных, туда-сюда, неведомо как возле меня на улице материализовался Упырь и плотоядно щерясь, проинформировал:
– «Кольку-Мясо» пришлось зарезать да скормить свиньям, двое других сейчас уже «поют исповедь» операм.
В жисть теперь свинину не буду жрать.
– Хорошенькое дельце… Премного благодарен за помощь, друзья! Что-то спросить хочешь?
Тот, несколько опасливо косясь на Фрица:
– Ксавер спрашивает: когда придёшь с инфой?
Отмахиваюсь досадливо:
– Передай ему: «как только – так сразу». Пока же пускай к «Швейному синдикату» подбирается – как мы с ним условились.
Секретарша, завидев меня подскакивает как на пружине:
– Вас ждут, товарищ Свешников!
Притягиваю руку к знакомой двери, но она делая большие глаза:
– Не здесь! Этажом выше – в кабинете у «самого»…
Изнутри обдало холодком:
У Погребинского?
ДА НАС РАТЬ!!!
Я обладая такими документами, уликами и свидетелями – имею право арестовать его, или даже пристрелить на месте при попытке сопротивления.
Поправив свой «Настоящий Руби» в подмышечной кобуре, бегом взлетаю на нужный этаж. Бесцеремонно растолкав плечами очередь в приёмной, без стука, открыв ногой дверь – решительно врываюсь в кабинет Начальника Губернского отдела НКВД…
– Явился не запылился!
Подняв голову от кучи бумаг, товарищ Кац, вновь в них уткнулся, перебирая руками.
– Лучше поздно, чем…, - положив на стол всю документацию по контрреволюционному заговору, – а вот я Вам ещё работёнки подкинул, Абрам Израилевич
Но тот, в свою очередь молча подвинув ко мне какую-то измятую депешу, «радует»:
– В Москве попытка государственного переворота, заговорщиками убит Куйбышев… Как ты и говорил – шерстят Лубянку. Вроде бы как арестован Ягода, но пока точно не известно.
По ходу, Мишка-Барон – хоть и, чуть-чуть – но всё-таки Бог.
Поднёс-таки «фитилёк» к заложенной мной бомбе!
Искусно изображаю бурное шевеление мозгами:
– Значит, «цепочка» ульяновского заговора ведёт в столицу… Надо срочно арестовать Погребинского!
Кивает на незамеченные мной небольшие капли крови на стенах, язвительно:
