Блиставший яркой сверхновой звездой на небосклоне политики в период Гражданской войны и Военного коммунизма в России, Троцкий в мирной жизни – так и не нашёл себе нового места и не предложил ничего нового для послевоенной жизни и порядкоустройства страны. Все его «проекты», в конечном счёте сводились к оторванному от реалий «прожектированию» – вроде предложения о ликвидации «секретарского дёрганья», введению «планового порядка», «плановых методов» и прочего подобного.
Имея в руках огромную власть и миллионы почитателей своей личности – «Демон революции» тем не менее бездарнейшим образом слился и, потух – не оставив после себя даже доброй памяти.
Григорий Зиновьев – «Вождь номер три», соперник Троцкого за место приемника Ленина и лидер противостоящей ему «тройки» (состоящей из него самого, Каменева и Сталина), предпочитал составлению планов о развитии НЭПа – «охоте на ведьм». Видимо, чтобы создать своеобразный «жупел» и отвлечь внимание – как от экономического положения в стран, так и от бездарно провалившейся попытке пролетарской революции в Германии под его чутким руководством – он со всем нерастраченный в борьбе с Самодержавием пылом, обрушился на так называемых «сменовеховцев[5]» и оппозиционно настроенных пролетариев из «Рабочей группы» – издавших свой «Манифест» в котором они спрашивали:
В принципе – правильные вопросы задавали товарищи.
Однако, главарь «Коминтерна» предпочитал не отвечать на сложные и неудобные вопросы – а наклевать ярлыки, клеймить и искоренять любую оппозицию – не отдавая себе отчёт, что создаёт прецедент. Что рядом, что совсем рядом – находится тот, кто внимательно слушает и запоминает все его фразеологические обороты и, довольно-таки скоро – применит их против самого автора. Вспомнит ли это Григорий Евсеевич у расстрельной стенки – забрызганной кровью и мозгами предшественников, которых он туда определил ранее?
Сказать по правде, я сильно сомневаюсь!
НЭП разделил высшее руководство разделилось на доктринеров-ортодоксов – Троцкий, Зиновьев, Рязанов, Ларин, Преображенский и другие и, прагматиков – Бухарин, Рыков, Сокольников, Раковский, Красин, Чичерин и прочие. Конечно промеж теоретиками, главный вопрос тоже – чисто теоретический: в какую сторону развивается НЭП? В сторону реставрации капитализма или в сторону развития мировой революции?
Первые из вышеперечисленных ратовали за форсированное развитие тяжелой промышленности за счет эксплуатации крестьян, изъятия не только прибавочного – но и огромной части необходимого продукта сельского хозяйства. За по сути – возвращение к практике Военного коммунизма.
Их оппоненты придерживались другого подхода: индустриализация должна осуществляться в рамках НЭПа, при сохранении равновесия между промышленностью и сельским хозяйством, на основе умеренных темпов и за счет собственных накоплений промышленности.
Однако, единства мнений достичь не удалось, поэтому «воз индустриализации» – лишь еле-еле имитировал движение вперёд, к светлому будущему.
Короче, без коренной модернизации НЭП был обречён!
И в тоже время производить эту «модернизацию» было некому.
Руководство страны, мрия о Мировой революции – задумчиво мастурбировало на портрет бородатого мужика на стене, диспутировало убивая время, да толкалось у опустевшего ленинского «трона» – споря о том кому и с какой сторону возле него усесться.
Спросите, а как же народ?
Парадоксально звучит, но основное население страны – крестьяне, которые поимели от «Новой экономической политики» большинство плюшек[6] – никаким образом не были заинтересованы в радикальной модернизации модели НЭПа. Мужики, осуществив свою многовековую мечту – поделив помещичью землю, удовлетворив свои естественные потребности в хлебе насущном подобно сказочному Емеле – уселись на печи, свесив босы ноги… Потребности в увеличении производства хлеба для обмена его на промышленные товары у них не было…
Принципиальный вопрос: почему?
Не менее принципиальный ответ: потому что на рынке было мало промышленных товаров и за проданный хлеб нечего было купить.
Между тем их продукция была крайне необходима для экономики страны – для экспорта, как сырье для промышленности, как продовольствие для городского населения.
Получался заколдованный круг: хлеба мало – потому что нет товаров, а товаров мало – потому что нет хлеба.
В результате, не только промышленность – уже само сельское хозяйство год от года стагнировало: уменьшалась площадь посевных культур, падала производительность труда и так далее…
Сил, которые кроме крестьян – могли бы стать «самодеятельным» и «естественным» катализатором изменений структуры НЭПа, было критически мало.
