– Ну, передавай ему от меня привет и пожелай здоровья.
Едем дальше.
Комаров Даниил Игоревич – который помог мне с электрификацией Ульяновска, ныне занимающий достаточно высокую должность в энергосистеме Среднего Поволжья, узнав что я еду в Париж тоже дал мне «списочек». Но вместо денег, вручил «рекомендательное» письмо к Полпреду СССР во Франции – Леониду Борисовичу Красину, которого знал лично.
Ну, что ж – если им правильно распорядиться, при определённых условиях – это будет дороже любых денег.
Заведующему Нижегородским губернским отделом НКВД Матвею Самойловичу Погребинскому – про «презренный металл», бумажные «шелестелки» или – хотя бы абы какой «эквивалента стоимости», я напоминать не стал. Ибо после нашего прошлогоднего знакомства на товарной станции, наши отношения напоминают таковые же у ковбоя и дойной коровы. Ну или же, говоря совсем уж откровенно – рэкетира и лоховатого барыги-предпринимателя.
И в обоих случаях – я отнюдь не первый их этих персонажей!
После недавнего же, в буквально смысле этого слова – рейдерского наезда, когда он – сняв меня с трёх должностей в системе «НКВД», покусился на «самое святое» – на с таким трудом созданное «Особое проектно-техническое бюро № 007» (ОПТБ-007)…
Мы с ним стали напоминать двух повздоривших ковбоев у салуна: вежливые улыбки, под прикрытием которых – руки тянутся к «миротворцам» на поясе.
А там – кто первым и более точно выстрелит!
Я это знаю и, он тоже знает, что это знаю я. Так что, отчёт времени смертельного поединка пошёл.
Итак…
Получив на руки список хотелок вышестоящего начальства (на первом месте в котором стоял «Маузер 96К»), выслушав «предполётный инструктаж», беру под козырёк и уже было на выход.
Как вдруг:
– Стой, Свешников! Вернись, это ещё не всё.
– Что такое, Матвей Самойлович? Неуж, что-то забыли? Чулочки для Анастасии Ива…
– Заткнись!
Пишет что-то на бумажке и затем протягивая:
– Как приедешь в Москву – зайди по этому адресу к Ягодке…
– К «Ягодке»? Никак, мамзеля ваша столичная?
– К Генриху Григорьевичу Ягоде – второму заместителю председателя ОГПУ, что ты вечно идиотом прикидываешься?
Читаю на бумажке – адрес явно не «Город Москва, улица Большая Лубянка, дом номер два». Встреча стало быть, предполагается домашней – «без галстуков», так сказать.
Холодком обдало от ногтей пальцев ног до самых корней волос на макушке…
Ну, понеслась жара!
Погребинским был сделан первый ход.
Мне счастье с знакомиться с тем гадючником не улыбается, поэтому пытаюсь спрыгнуть:
– Где уж мне «прикидываться», когда Вы мне такие ребусы задаёте! Генрих Григорьевич, при всём моём к нему уважении – это ОГПУ при(!) СНК СССР. Мы же с Вами, товарищ Погребинский – НКВД РСФСР(!)… Совершенно разные ведомства с совершенно разными задачами.
Действительно, после реформы ВЧК в начале 20-х годов и образования СССР – до начала 30-х годов общесоюзного НКВД не создавалось. У каждой из четырёх республик был свой НКВД, имеющий функции по обеспечению общественной безопасности и пресечению бандитизма и иных правонарушений.
С органами же государственной безопасности – произошло всё с точностью наоборот. Из ГПУ при НКВД РСФСР и других трёх республик, было создано единое общесоюзное ОГПУ СССР, напрямую подчиняющаяся Совету Народных Комиссаров (СНК), где была сосредоточена вся деятельность по борьбе с контрреволюцией, шпионажем, по обеспечению государственной безопасности и борьбе с чуждыми Советской Власти элементами.
Однако, несмотря на организационные мастурбации, довольно тесная связь между ведомствами осталась. В двадцатых годах, например, ОГПУ фактически руководило Центральной аттестационной комиссией по единовременной аттестации личного состава милиции.
Каким-то странно-затуманенным взором на меня глядучи, Погребинский строго-жёстко меня осадил:
– Не умничай, товарищ Свешников! Прежде всего, мы с тобой – чекисты. Это – раз! Все отъезжающие за границу – проходят по линии Главного политического управления… Это – два! И наконец, пора бы уже и запомнить: приказы начальства не обсуждаются – а…
«Зависает» на миг, глядя вопросительно и я его не разочаровал, с лёгким подхалимажем закончив знаменитую фразу из боевого устава:
– …А, выполняются.
– Правильно, молодец. Это – три!
Нет, всё-таки сегодня он какой-то странный. И дело не в том, что его неизменная каракулевая шапка-кубанка, в которой он кажется даже спит и купается – не идёт к эксклюзивно пошитой из тонкого англицкого сукна в «Красной игле» «пролетарке», от слова «никак».
С момента нашей с ним первой встречи, Погребинский разительным образом изменился. Взгляд мой невольно задерживается на ордене «Красного знамени» (когда успел и за что?) и красной звезде в петлицах (неужели и, правда – настоящий рубин?).
Приложив руку к фуражке:
– Всё понятно, товарищ Заведующий губернским отделом НКВД! Разрешите идти?
Вяло махает рукой:
– Идите, товарищ Свешников, идите…
Разворачиваюсь на каблуках, чеканю шаг на выход.
Выходя из здания НКВД, промотал в памяти всю встречу и, усмехнулся:
