– Я тебе стихи написал… Хочешь прочту?.. Нет… Я все равно прочту… Слушай: «Доброй ночи, одиночество…»
Обижаться бессмысленно. К тому же с этим фриком я разделил бы все свои лучшие мысли безвозмездно. Знаю, что он поступил бы точно так же.
– Все вы женщины – стервы, – выкрикнул Стасик на прощанье. – Все вы – стервы!
Дождавшись конца разговора, я заглянул в дверной проем. На пыльном полу квартиры в окружении пустых бутылок и тощего кота сидел полоумный маньяк, бескорыстный шизофреник и поэт злосчастных семи нот. Он молотил по струнам, глядя в пол. Мелодия звучала гимном отрешенности. Ниспадала, задерживая дыхание, и взлетала птичкой, стремясь вырваться в открытую форточку. И, конечно, исчезнуть навсегда…
Что тут дополнить?
Талант может смириться и замолчать. Гений всегда одержим. У него нет дороги обратно.
Думаю, главная героиня этой истории вызовет у многих снисходительную улыбку. Это – «дама с собачкой». К тому же в Ялте. Но разве гений Чехова лишает меня права сохранить действительность?
Пушкинская улица. Изнывающие от жары туристы. Между портретов, пейзажей и сувениров носятся детские возгласы – «мама, мороженое», «мама, лимонад».
С двух часов дня в тени деревьев выпивала разновозрастная компания. Профессиональных живописцев легко узнать по совокупности нелепой внешности и индифферентного поведения.
Иванов и Астахов смотрят вдаль многозначительно, как всегда. Игорь Агеев, самый молодой среди них, курит в позе роденовского мыслителя. Анна Олеговна страдальчески морщится от запаха спиртного. Соответственно, выпивает, задержав дыхание.
Я сразу почувствовал, что с духотой и зноем смешалась атмосфера тоски…
Я, как всегда, принимаю безучастный вид:
– Что такие томные? – спрашиваю. – Провели сравнительный анализ себя с Репиным?
– Заткнись, – истерически выдал пожилой Астахов.
– Запаха не слышно, – говорю, – а будто кто-то умер.
– Сергеич повесился, – всплакнула Анна Олеговна.
Игорек Агеев добавил:
– Отправился в облачное хранилище.
– От чего это вдруг? – удивляюсь.
– Похоронные ленты обычно гласят – «От родных и близких», – ответил Агеев, снова прикуривая.
Не могу сказать, что я хорошо знаком с этой компанией, но Антона Сергеевича знал, как бодрого ироничного человека. К тому же матерого ремесленника, склонного дружески издеваться над чужой творческой рефлексией.
С коллегами вел себя этот человек равнодушно. Амбиции давно распродал туристам в виде спешных и не слишком точных портретов. Заказчик-то не хочет видеть себя на портрете похожим. Заказчику главное – красивым…
В случае бесед на серьезные темы Сергеич чуть опускал глаза, будто в чем-то провинился. Рисуя молодую девицу – подмигивал своей натуре. Если муж это пресекал, Сергеич ссылался на нервный тик. Были даже случаи, когда смущенный супруг из чувства неловкости доплачивал.
Иванов и Астахов в один голос говорили:
– Самоубийство – грех. А ведь какой был человек…
Не вы ли, думаю, тайком от него выпивали за углом?!
Голос Анны Олеговны ностальгически вздрагивал:
– А ведь когда-то он за мной красиво ухаживал.
А не так давно говорила: «Похотливый старый кобель».
Затем начались коллективные рыдания. Особое внимание уделялось талантам покойника… Говорили о трепетной и ранимой душе, скрытой за грубыми мазками на полотнах… О размашистой творческой мысли за мелкими штрихами… О необходимости сохранить его творческое наследие…
Игорек Агеев дополнил:
– Ну, раз траур, значит – выходной.
Затем прошептал мне на ухо:
– Слушай, у меня старик хранил часть своих работ. Как думаешь, старперы купят их себе?
Мне стало противно. Я захотел незаметно исчезнуть…
Часа через три звонит Агеев. Грозится познакомить с каким-то черным музыкантом.
– У памятника Ленину в восемь, – говорит. – Родина-мать зовет встречать ястреба из Пентагона. Рассеем смуту в международных отношениях!
– Ты пьяный? – сразу понял я.
– Никак да, – ответил Агеев армейским тоном.
Парень действительно оказался черным. Русский язык он практически не понимал. Не без труда мы кое-что выяснили об этом человеке. Зовут его – Патрик. Играет на фортепиано. Родом из Теннесси. Зачем-то уточняет, что не женат.
– Ждем штучный товар из Перми, – сказал Агеев.
