Штучным товаром оказались три девушки в вечерних платьях. Я обратил внимание на потрясающее сложение шатенки с крошечным терьером на руках.
Троица эта мне не понравилась: они не выражали никакой готовности отдыхать по нашему сценарию.
Солнце тем временем раскраснелось над горизонтом. Будто кто-то невидимый убавлял свет, как в театре. Волны нашептывали рифмы. Море, как разлитая краска, будто утаивало неизмеримое количество ненаписанных стихов, сюжетов и надежд.
– Мы рассчитывали на ресторан, – капризничали девушки.
– Вот он, – Агеев обвел рукой пляж. – Ресторан «У моря».
Тут же Игорек извлек три бутылки домашнего вина, сыр и дешевые шоколадки. На лицах девушек отразилось недопонимание.
И все же мы умостились на теплой гальке. Выпили и разговорились. Внимание подруг привлек в первую очередь Патрик. Его обаятельная улыбка и исковерканные акцентом русские слова обаяли пермских туристок.
Почему-то речь зашла о марихуане.
– Давно пора легализовать этот продукт деятельности природы, – заявил Агеев. – Никакая конституция не запретит мне картошку, помидоры, вино из винограда и коноплю.
Тут выяснилось, что одна из девушек – следователь.
Потом заговорили о моде.
– Люблю естественную красоту, – говорю я. – Избыток косметики – пошлость. Пластические вмешательства – рыночная форма подачи себя. И нет ничего прекраснее женщины утром в мужской рубашке.
Выясняется, что вторая девушка – администратор салона красоты со встроенными сиськами.
Осталась третья подруга. Та самая с терьером на руках. Ее необходимо выделить. Зовут – Даша.
Не помню, в каком контексте она сказала:
– То, что Крым прекрасен – это факт.
Патрик воодушевился. Обнял Дашу за талию. Ладонь тут же опустилась к упругой ягодице.
– Fuck… Is good…
Наш заокеанский друг схлопотал крепкую пощечину. Агеев несколько минут языком жестов и наглядностью миниатюр разъяснял, чем отличается «fuck» от «факт»…
Дальнейшая наша беседа обрела волнистый характер. Чередовались всплески эмоций с затяжными паузами.
Затем девушка-следователь сняла платье и побежала к морю. Агеев победоносно мне подмигнул и бросился следом. Тряся пластической хирургией, к воде направилась вторая подруга…
И Даша оказалась в окружении. Со стороны мы выглядели, как движущаяся реклама какого-нибудь международного фитнес-бренда: двое худощавых парней разных цветов кожи окружают вниманием рельефную красотку…
Я спросил:
– Как ваше настроение, Даша?
Этот ни к чему не обязывающий вопрос всегда вносит ясность в игру знакомства. Вернее, интонация, с которой звучит ответ.
– Нормально, – сухо ответила девушка.
– Как вам наше общество? Мы встретимся еще?
– Да, можно. Завтра у нас экскурсия. А после мы хотим поужинать в «Тифлисе». Присоединяйтесь.
Холодная, как горная река, девица умела проверять на вшивость ухажеров. Ресторан «Тифлис» – это непомерно высокие цены. Да и толку нас проверять-то?
– Думаю, да, – замялся я, перебирая в голове варианты, как тактично свалить.
…К двум часам ночи мы сдержанно распрощались, проводив девиц до гостиницы, а сами направились к Игорьку домой. Мой приятель вел себя крайне возбужденно. Все время поправлял ремень и приглаживал волосы.
– Фортуна с нами, чувак, – улыбался он. – Птичка в клюве. В смысле – в клетке. Ментовка попалась. Случай выбирает достойных…
Я вкратце изложил компаньону суть дела о приглашении на ужин. Впервые за шесть часов с его лица сошла улыбка.
– Нахрен, – вспыхнул Игорек. – В этом кабаке куриный бульон стоит, как минет на набережной.
– Вот и я о том же…
И наутро Агеев проснулся в скверном расположении духа. Беспрерывно курил, шагая из угла в угол. Надежда захлебывалась в бульоне ресторана «Тифлис».
– Идея, чувак, – оживился он, бросив очередной окурок в окно, – я спасу ситуацию!
– Под подушкой нашел деньги? Или «свинку» разобьешь? Нам штук 15 надо, не меньше.
– Работы старика… Иванов, Астахов и эта старая перда…
Игорек извлек из-под кровати тощую стопку подрамников с натянутыми на них пейзажами.
– Совсем наплевать, что человек умер? – спрашиваю.
– Не расстроится!
Светясь энтузиазмом, Игорек отправился на Пушкинскую улицу. Никогда он так бережно не относился к живописи…
Я бродил по Ялте, поддаваясь душному ветру. Глазел на девушек. Выпил бутылку пива у крохотной часовни. Из чернеющего силуэта священника выделялись блики двух осуждающих глаз. Будто он знал, что я пью и думаю о сексе в дверях курортного офиса Всевышнего…
Я подумал про этого полудурка – Игорька Агеева. Он – средний портретист у моря. При первой встрече откровенничал со мной о том, что короткий детородный орган – плата за безразмерный талант в живописи. И, честно говоря, меня всегда раздражала в людях чрезмерная активность.
Никогда не понимал активистов. Фанатиков своего дела понимаю. Это другое. Но неужели существуют рыбаки, что гонятся за уловом больше, чем за временным отчуждением от действительности?
К тому же, все войны на свете развязали активисты, идейные, партийные, религиозные… По-моему, все это – набор оскорблений.
Ладно… Заносит в дебри… К тому же Агеев заждался… Мне уже интересно, чем это все кончится…
