Модести видела Эдвину насквозь, и ей не нравилось, что Тия позволяет сестре вести себя так своенравно. Бедная Тия! Она с легкостью открывает сердце для расчетливых, жестоких людей. Встретив же человека, который достоин этого больше всех остальных, она боится подпустить его слишком близко.
Модести имела в виду Патрика Блэкберна.
Тия и Эдвина уже покидали салон миссис Делан, а Патрик только проснулся. В тот вечер, когда леди Колдекотт объявила о предстоящей свадьбе, он так и не сумел хорошенько напиться вместе с друзьями: алкоголь падал в желудок, словно в бездонную бочку, не вызывая нужной стадии опьянения. Вероятно, причиной тому было возбужденное состояние Патрика. Домой он приехал трезвый и раздраженный.
Зато накануне вечером он сполна компенсировал эту утрату. Воспоминания о перепалке, состоявшейся между ним и Тией в салоне модистки, заставляли его опрокидывать бокал за бокалом. Найджел и Адам, пытавшиеся шутить на тему его обильных возлияний, быстро примолкли, сообразив, что их шуточки в данный момент неуместны. Патрик был зол и мрачен. Ему удалось напиться до такого состояния, что друзья едва сумели довести его до экипажа. Дома он с трудом добрался до постели и провалился в глубокий сон.
Утренняя головная боль напомнила ему, что похмелье — один из самых тяжких человеческих недугов. Тело ломило, язык распух и казался чем-то посторонним и очень шершавым. При мысли об алкоголе Патрика замутило. Его утро (если это можно было назвать утром) началось с продолжительной ванны и рюмки коньяка. Только после этого желудок согласился принять немного пищи. Часа через полтора Патрик вновь почувствовал себя человеком.
Его ужасно разозлило то, что Тия сравнила его с Хоули Рэндаллом. Теперь же, спокойно поразмыслив, он счел, что в этом сравнении была определенная доля истины. Тия не привыкла верить мужчинам, а собственную податливость считала проявлением слабости. Неудивительно, что после истории с Рэндаллом она перестала доверять мужчинам. У Патрика чесались кулаки, когда он думал об этом негодяе. Единственное, чего он не понимал, — так это почему бы Тии не спросить у него о причинах, заставивших его добиваться брака с ней?
Допивая шестую по счету чашку черного кофе, он все еще злился на себя. Зачем он пошел проведать ее в гардеробной миссис Делан, вместо того чтобы ждать в приемной? Тогда ничего вообще не произошло бы. Конечно, он не жалел, что занялся с ней любовью. Это было так удивительно, что жалеть было нелепо. Ко все же их первый раз должен был произойти в другом месте и не при таких обстоятельствах.
Зато в следующий раз, когда они займутся любовью, Тия будет его женой. Женой. Патрик произнес это слово вслух, и ему понравилось, как оно звучит.
— Милорд? — раздался голос дворецкого, беззвучно нарисовавшегося в дверном проеме. Лицо его было обеспокоенным. — К вам пришел джентльмен. — Когда Патрик вопросительно приподнял бровь, дворецкий пояснил: — Это тот же мужчина, с которым вы встречались несколько дней назад. Мистер Хакетт.
— Ах да! — сообразил Патрик. — Проводи его ко мне. Лицо дворецкого из обеспокоенного стало замкнутым.
Патрик даже рассмеялся, глядя на него: Четем был человеком старой закалки, и ему не слишком нравилось, что хозяин общается с таким подозрительным субъектом, как Хакетт.
Мужчина, несколько минут спустя появившийся в гостиной, обладал абсолютно незапоминающейся внешностью. Все, что о нем можно было сказать, — это то, что он принадлежит к среднему классу и придает мало значения светским приличиям. Одежда его была поношенной и давно вышла из моды. Роста он был среднего, а лицо казалось таким унылым, словно он только что похоронил родного отца. Но вот маленькие хищные глазки, утопленные в глазницах, казались чужеродными на столь неприметной физиономии.
Сжимая в руках старую шляпу с обвисшими полями, мистер Хакетт мелкими шажками приблизился к Патрику.
— Доброе утречко, милорд, — тихо прошелестел он. — Я накопал для вас кое-какую информацию.
Патрик кивнул на стул, предлагая гостю разделить с ним завтрак. Он терпеливо дождался, пока Хакетт наполнит тарелку ветчиной и хрустящими тостами — вперемешку, — с интересом наблюдая за его действиями.
— Смею заметить, отличная ветчина, — сказал мистер Хакетт.
Не выдержав, Патрик улыбнулся.
— Что вы хотели мне сообщить?
— Да-да, дело прежде всего, — забормотал гость, не переставая жевать мясо, почки в соусе, тосты и ветчину. Не выпуская вилку, свободной рукой он залез в нагрудный карман и извлек оттуда небольшой сверток. — Все находится в этом конверте, милорд. Ваш подозреваемый чист. Ни у меня, ни у моих друзей на него ничего нет. — Хакетт растянул перепачканные в подливе губы в улыбке.
Хотя Патрик ожидал именно такого результата, он все же испытал облегчение, узнав, что его отчим ни в чем не замешан. Судя по всему, финансовое положение барона было весьма стабильно, поэтому нужды тянуть деньги с жены у него нет. Патрик почувствовал неловкость, подозревая мужа собственной матери, но для ее же безопасности необходимо было лично убедиться в беспочвенности подобных подозрений.
