Через несколько бесконечных минут его руки сильнее сдавили бедра, будто ждали, когда эти желанные округлости станут с его ладонями одним целым.
Ядовитый запах сладкого запрета проник под кожу. Там же отпечаталось его имя.
- Слава… - вновь сорвалось с моих губ, когда мальчишка последний раз вдавил бедра в меня, и с силой укусил мочку уха.
Тела заторможено приникли друг к другу, замирая в этом долгом отрезке времени.
Я назвала бы его точкой полного невозврата. Именно в этот момент в голове загорелась красная лампочка, с пробегающей строкой:
Не потому, что я изменила мужу.
Не потому, что предала свои принципы.
Только лишь от того, что за тридцать лет не испытывала ничего подобного даже близко.
Мальчишка смог открыть для меня новый мир наслаждения.
Мир, где я отдаюсь мужчине не потому, что так правильно. Не для того, чтобы насладиться физически.
А потому что желание острое, как самая жгучая приправа, щедро рассыпанная в душе и эту же самую душу уносящая в другую реальность.
Как можно было, прожив столько лет, не понимать, что значит настоящее наслаждение? Не осознавать, что оргазм может быть вызван не просто физическими движениями?
Разве можно было сохранить это буйство чувств и эмоций внутри себя и не лишиться рассудка?
Тело снова обмякло. Колени ослабли, а дрожащие пальцы из последних сил цеплялись за кожу его спины.
Он пришел мне на помощь – помог спуститься на пол и уложил на мягкий офисный диван в углу кабинета.
Щелкнул замком на двери, который мы неосторожно забыли запереть изначально и уместился рядом со мной на узком диване. Это было как никогда кстати – тело все еще безмолвно желало его прикосновений, будто внутри меня открылась бездонная пропасть, с жадностью поглощающая мужскую ласку.
Я с готовностью обвила руками сильную шею и в нее же уткнулась холодным носом. Краем глаза заметила скользнувшую по губам Славы улыбку.
- Невероятная. – шепнул он лукаво, после того как целую бесконечность водил пальцами по коже моей спины. От дорожки его легких прикосновений распылись грозди мурашек, а от голоса вновь перехватывало дыхание.
Он притянул меня ближе. Будто вслепую отыскал губы и требовательно приник к ним. Протолкнулся языком в рот, исследуя, завораживая, отгораживая от ненужных мыслей, бьющихся вопросами в голове.
Я сдавалась, уступала ему. Слушала, как он шепчет что-то неразборчивое прямо мне в губы и снова целует.
Два часа и несколько оргазмов спустя, мы сидели в его машине, припаркованной возле элитных многоэтажек.
За три дня прощаться глубокой ночью возле моего дома с ним, стало почти традицией.
Я спрятала улыбку в ворот объемного свитера, который нашла в закромах гардеробного шкафа в офисе, потому что блузка была безнадежно испачкана.
Портить блузки в последнее время тоже стало обычаем.
- Мирра. – просмаковал он мое имя и заставил посмотреть на него. Улыбнулся и погладил большим пальцем мою щеку. – Такая красивая.
Я промолчала, словно подросток, смущенно потупив взгляд. Щеки зарделись.
- Завтра напишешь, что это было ошибкой? – не удержался от легкой подколки, заразив меня глупым смехом.
Пришлось отрицательно помотать головой.
- Нет. – серьезно сказала и дала обещание одним только взглядом.
То, что я испытала сегодня не может оказаться ошибкой.
Скорее вся моя предыдущая жизнь была черновиком, а сейчас вдруг в руках оказался чистый лист.
- С днём рождения!!! – Машка обхватила меня удушающим, забравшись в постель ни свет ни заря.
- Ты меня задушишь! – хриплю я ей в ответ, глотая спазмы дикого смеха. Сейчас она редко так делает, но, когда дочь была младше, постоянно просыпалась раньше всех и бежала в нашу с Богданом кровать. Начинала прыгать, беситься, и немедленно требовать внимания. Я смеялась, а Богдан всегда воспринимал это негативно, объясняясь тем, что однажды дочь может увидеть то, что видеть ей не положено. Со временем он отучил ее от этой привычки. Но сегодня я рада, что Машка вспомнила о старой традиции.
- Итак, - придавая лицу как можно больше торжественной серьёзности, посмотрела на девочку. – что мне подарит самый важный человечек в моей жизни?
Дочь деловито нахмурилась, будто бы прикидывая – про нее ли идет речь? А через секунду мы обе прыснули со смеху. Еще через миг Машка унеслась в свою комнату, строго наказав мне не подниматься с кровати, и притащила поделку размером с немаленькую картину. На ней были наклеены сухоцветы, щедро украшенные гуашью. Но даже это буйство красок меня не смутило:
- Какая красотааа… - совершенно искренне протянула, и благодарно обняла дочь. Та зарделась и гордо задрала подбородок. Пришлось давить назревающий смех.
- А торт вечером будет? – с детским непосредственным предвкушением и азартом в глазах, спросила.
Я тут же кивнула.
- Конечно.
- Большой?
- Огромный! – заверила дочь и, чмокнув ее в щеку, отправила одеваться перед занятиями. Алиса заберет ее уже через пол часа, а мы еще обе в пижамах.
