- Хотел бы я, чтобы ты хотя бы на миг посмотрела на себя моими глазами, Мирра. – он придвинулся ближе, и его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. Голос стал тише, а хриплые нотки пробирали все нервные окончания в моем теле. – Невероятная. – легкий поцелуй в висок. – Потрясающая. Красивая. Сексуальная. – его губы прочертили по скуле. – Завораживающая. Такая, как ты должна тонуть в ласках. Ты совершенная во всех отношениях. Ты прекрасная. – губы оставили прикосновение на шее у самого уха. - Позволь мне тебя любить…
На моих полуоткрытых губах запечатался невесомый поцелуй. А по спине прошлись мужские ладони. Хотелось намного большего. Хотелось окунуться в эти объятия, в пьянящие душу слова, в его нежные ласки, в его сносящую с ног энергетику.
Но я отстранилась.
- Это неправильно. – шепотом произнесла. – Сейчас это неправильно.
Слава ничего не ответил. Лишь слегка улыбнулся, вновь очерчивая на губах такой приятный изгиб. Выпустил меня из объятий.
- Я не позволю тебе метаться между мной и твоим мужем. И дам тебе время принять решение. Самой. Если ты пообещаешь сейчас, что будешь руководствоваться своими желаниями, а не чувством вины и навязанными обязанностями матери и жены. – его голос был спокойным и убаюкивающим.
Я кротко прикрыла глаза в согласии и бросив напоследок скользящий взгляд по его лицу, покинула салон спортивного автомобиля.
- На самую большую хочу! – с восторгом восклицает Машка, забравшись на колени Богдана и тыкая пальцем на самую высокую горку. В горящих глазах отвага вперемешку со страхом.
Я улыбаюсь.
Муж хмурится и оценивающе смотрит на ту самую горку.
- Маш, она слишком высокая. Расшибешься. – сухо констатирует он и продолжает пить кофе. С лица дочери тут же сползает вся радость.
- Вот та девочка не старше меня, но она уже третий раз спускается с нее. – обиженно произносит дочь и капризно дует губы.
- Маша, я не смогу тебя поймать, если ты свалишься с этой горки. Подрастешь и…
- Пойдем! – улыбаясь, тут же произношу и протягиваю девочке руку. – Если хочешь, то надо попробовать!
Машка тут же слезает с колен отца и хватает меня за ладонь. На секунду я ловлю осуждающий взгляд Богдана и виновато улыбаюсь в ответ. Уже по привычке, нежели из желания действительно извиниться.
Мы все-таки устроили выходной сегодня и отправились в семейный парк развлечений, с морем детских аттракционов и уютной пиццерией прямо посреди зала с качелями, горками и стеной для скалолазания.
- Папа потом будет на тебя ругаться? – осторожно спрашивает дочь, пока мы шагаем на горку, а я удивленно смотрю на нее. – За то, что ты с ним не согласилась?
В этот момент мне искренне хочется схватиться за голову. Почему я раньше не замечала таких очевидных вещей?! Разве ему сейчас сложно было отвести ребенка на горку? Каждый аттракцион здесь полностью безопасен и упасть с этой горки будет проблематично даже при огромном желании. Конечно же, я не допускаю мысли что Богдан не захотел позволять этого дочери из-за банальной упёртости. Скорее всего роль сыграл врожденный родительский инстинкт и желание обезопасить свое чадо. А еще желание обезопасить себя от лишних волнений.
Но вот только между желанием не создавать новых поводов для волнения и желанием дочери, он выбрал первое.
Я быстро сажусь на корточки и кладу руки на хрупкие плечи дочери, заставляя посмотреть на себя.
- Маш, если тебе чего-то хочется, то нужно учиться этого добиваться. Даже если все вокруг говорят, что у тебя ничего не выйдет. – я смотрю дочке в глаза и внутри растет уверенность в том, что она сможет меня правильно понять. Машка смышлёный ребенок, и точно не вывернет мои слова в ненужное русло, оправдывая потом ими шалости или проступки.
- Даже если это говорит папа? – растерянно переспрашивает, будто все еще сомневаясь можно ли верить в то, что услышала.
- Даже если это говорит папа, мама, дедушка, бабушка или школьные учителя. – твердо произношу я, осознавая, что однажды и я смогу совершить прокол и произнести вслух что-то такое, что с легкостью подорвет веру дочери в свои силы. – Главное, как думаешь ты сама. А все остальное не важно.
Дочь задорно кивает, давая понять, что услышала и сломя голову несется на горку. А я остаюсь внизу, внимательно наблюдая за каждым ее шагом.
Конечно же, я волнуюсь, что она может оступиться или неудачно приземлиться на попу. Подвернуть ногу или нечаянно столкнуться с другим ребенком.
Но все это вовсе не значит, что из-за моих страхов дочь должна портить себе настроение и лишаться новых эмоций.
Через время я возвращаюсь к Богдану, оставив Машку в бассейне с шариками.
Муж спокойно наблюдает за семейной парочкой, разместившейся за соседним столом.
- А потом что? В тринадцать она захочет допоздна гулять с мальчиками, а в шестнадцать вообще мотоцикл попросит. И ты все это будешь ей разрешать? – недовольно спрашивает Богдан и сверлит меня взглядом.
