В один миг зарядил дождь. Его шум будто изолировал от меня матерные слова и крики. Пелена ливня тут же разрослась до невообразимых масштабов.
- Господи! Да прекратите! – я все-таки подбежала к Матвееву, и уцепилась за рукав его голубой рубашки, которая сейчас была мокрой и грязной. Каким-то чудом он понял, что я прошу их остановиться и на секунду ослабил хватку.
Этой секунды хватило, чтобы Богдан взял реванш. Два хлестких удара тут же прошлись по лицу Славы. Парень пошатнулся и повалился на землю. Но Богдану и этого оказалось недостаточно.
Он проворно поднялся на ноги и тут же зарядил тяжелый удар в живот оппоненту. Мальчишка согнулся и сплюнул кровь, которая тут же смешалась с дождем и растеклась красной лужей.
Из моих глаз хлынули слезы.
- Богдан, пожалуйста! – состояние на грани истерики. Руки трясутся, а тело отказывается помнить инстинкты банального самосохранения. Я бросилась к мужу и ухватила край его пиджака. Пыталась оттащить, пока он вновь и вновь врезал носок своего дорогого ботинка в тело мальчишки.
А затем тяжелый удар локтем прямо мне в солнечное сплетение. Дышать стало больно, из глаз посыпались искры, и я сама отлетела на мокрый асфальт, лишь отдаленно понимая, что именно произошло.
Когда вновь открыла глаза, Матвеев уже крепко стоял на ногах. А лицо Богдана превратилось в одно кровавое месиво.
Удар. Еще удар. Я перестала их считать. Знала только, что с каждым последующим муж все больше перестает сопротивляться сопернику.
Его стеклянные глаза на миг прояснились, а затем вновь затуманились пеленой. Богдан отступил на шаг. Пошатнулся.
Еще шаг назад. И он медленно осел по стенке своей же машины прямо под ее колеса.
Что с ним? Я не пыталась подняться с асфальта. А Слава не пытался догнать Богдана следующей атакой.
Мы просто наблюдали как лицо мужчины из багрово - красного превращается в бледное. Он теряет координацию и перестает ориентироваться в пространстве.
- Мама! Папе совсем плохо! – голос Машки появился будто из ниоткуда. Я не заметила, когда она успела вышмыгнуть из подъезда. А может и вовсе меня не послушала и все это время наблюдала за дракой.
Но по крайней мере сейчас дочка неслась к отцу, растирая по щекам горячие детские слезы.
- Пааап. – захлёбываясь рыданиями, протянула она, садясь на колени рядом с Богданом. И я наконец-то нашла в себе силы подняться с асфальта.
На ватных ногах подошла к бывшему мужу и поймала его рассеянный взгляд. Он был в сознании, но на грани того, чтобы совсем отключиться.
- Что-то не так. – тихо сказал, в один миг будто опьянев в сто раз сильнее. Речь нарушилась, а рука, которую он пытался вскинуть, чтобы вытереть кровь с лица, не смогла прикоснуться к цели и в итоге безвольно повисла вдоль тела.
- Я вызову скорую. – судорожно сглотнув, отозвалась, перед тем, как муж потерял сознание. Достала из кармана мобильник, но Слава меня остановил.
- Тут клиника есть за углом. – взволнованно произнес он, вытаскивая из костюма Богдана брелок от машины. Садитесь. Он кивнул на большой внедорожник, и подхватил под руки мужчину, которому еще минуту назад без сожаления наносил удар за ударом. Усадил безвольное тело на заднее сиденье авто, захлопнул за ним дверь и не теряя больше ни единой секунды, сел за руль чужого автомобиля.
Я не успела заметить, как мы уже затормозили возле входа в частную клинику. Санитары, устроившие перекур у бордюра, быстро сработали, заметив, как из внедорожника вытаскивают мужчину без сознания.
Туман в моей голове никак не желал рассеиваться. Я будто на автомате прижимала рыдающую дочку к себе, наблюдала как Богдана перекладывают на каталку и везут в клинику. Шла сзади, отвечая на вопросы врачей.
- Мам, папа что, умирает? – захлебываясь в слезах, произнесла Машка.
Я виновато взглянула в ее заплаканное лицо. Пригладила непослушные белокурые волосы.
- Конечно, нет. Все будет хорошо. – ответила, пока разум уже подкидывал догадки.
Я была в одиннадцатом классе, когда у папы случился первый инсульт. Тогда мы были дома вдвоем. И это мое первое воспоминание, когда я отчаянно впала в панику и не понимала, как следует поступить. Почему-то тогда я не додумалась взять телефон и позвонить в скорую. Я не знала, что происходит с отцом и почему в один миг он из обычного состояния превратился в человека под сильным алкогольным воздействием. Мне казалось, что он не может контролировать ни свою мимику, ни жесты, ни даже речь. Каким-то чудом, я сообразила постучаться в дверь соседки тети Наташи, и она сразу же позвонила в больницу. Тогда все обошлось, но я до сих пор вспоминаю, как собственный же рассудок меня предал в критической ситуации отказываясь рационально соображать. Днем позже врачи сказали, что, если скорую вызвали бы на десять минут позже – последствия были бы совершенно иными.
Перед нами захлопнулась дверь реанимационной палаты. Строгие доктора сухо сказали, что дальше вход воспрещён, оставляя нас с дочерью возле жестких железных сидений в мрачных коридорах больницы.
- Мирр, - голос мальчишки заставил меня вздрогнуть. Поежиться. Я совсем забыла о том, что он стоит за спиной.
