Длинные, темные дни тянулись один за другим. Операцию сыну назначили через неделю, что не могло меня не разочаровать. Каждый день его мук – это ад. А неделя – это целая вечность.
Я думала о Тимуре. Думала о Дамире. Думала о Фархате.
О той страшной ночи два года назад.
Образ Заира там, у клиники, всколыхнул волну старых воспоминаний, заставляя воссоздать в мыслях всё, до мельчайших деталей. Каждое гнусное прикосновение. Каждую омерзительную секунду той страшной ночи.
Но я снова и снова обивала пороги дорогой клиники в надежде узнать, что бывший муж жив. Что ему сделали операцию и что он сможет выбраться с того света.
Где-то глубоко в сердце я простила его. За всё. Это вовсе не значит, что я снова брошусь в его объятия. Что упаду в пучину былых страстей с головой. Наш брак и его предательство давно в прошлом. Ночь накануне аварии не была ошибкой. Она была всего лишь моей маленькой слабостью.
Жить с черной обидой в душе слишком сложно и тяжело.
- Просто скажите, он не пришел в себя? – я устраиваю очередной допрос седовласому доктору. Он явно устал от моих ежедневных нашествий на его психику.
- Нет. Извините, подробности я разглашать не имею права.
- Я же не прошу меня даже впустить в палату! Просто скажите, ему сделали операции? В каком он сейчас состоянии? – унизительная мольба в голосе и до боли сжатые в карманах пальто ладони.
Доктор лишь хмуро посмотрел на меня сквозь толстые стекла очков.
- Извините. – бросил негромко и предпочел ретироваться.
Алия. Это она постаралась и сделала так, чтобы меня даже близко не подпускали к палате. Чтобы не сообщали никакой информации.
Я выхожу на улицу под проливной ливень. И тут же слышу, оклик знакомого голоса.
- Элина? Что ты здесь делаешь?
